Дневник Донецкой девочки


Мы с тобой одной крови
Наша вражда стала кровной в тот момент, когда кровь украинских солдат смешалась
с кровью ополченцев и мирных жителей в донецкой земле. В нас всегда текла одна кровь, но в какой-то момент "зов предков" обозначил, с какой стороны условных
и реальных баррикад будет каждый из нас.

Тогда стало ясно, что ментальное, духовное единство между нами исчерпалось, застыло, превратилось в сувенир из прошлого. У нас была кровная связь, - теперь у нас кровная же вражда. Это самый беспощадный вид раздора, когда кровь входит в конфликт
сама с собой.

"Вопросы крови - самые сложные вопросы в мире", - однажды написал Булгаков.
9 мая я снова вспомнила эту фразу. "Мы с тобой одной крови" - билось у меня в голове
в течении всего парада Победы, который я смотрела, стоя на скользком округлом парапете фонтана на Пушкинской площади.

Вокруг суетилась многотысячная толпа не просто россиян, а людей, причисляющих
себя к русскому миру, к потомкам героев, восстановивших мир на нашей
большой и общей тогда ещё земле. Потому что:
В наградном листе моего деда, отца моего отца, говорится, что медаль "За отвагу" он получил "за мужество в бою, за кровь, пролитую на поле боя", кстати, дважды пролитую - он был ранен в 1943 под Мелитополем и в 1944 - в Латвии, в бою под Бече. Воевал мой дед в составе 4-го украинского фронта. Мой прадед по маминой линии отслужил в авиации на Северо-кавказском фронте, за что получил медаль и орден Красной звезды. Ещё два моих прадеда погибли в той войне. Все мои предки ушли на эту войну, окропили своей кровью землю, чтобы родилась я, и чтобы родилась там, откуда они ушли - в Донбассе.
"Мы с тобой же одной крови!" - думала я, едва не падая в фонтан от жары
и волнения, и не понимая, как этот большой и волнительный парад смог обойтись
без упоминания о моих предках. Спасибо не прозвучало в их адрес, зато благодарности слышали индусы, китайцы... И пусть бы так, я ничего не имею против индусов или африканских воинов-интернационалистов. Но ведь там, предваряя демонстрацию военной мощи, звучали речи и торжественные благодарности каждой республике некогда одной страны. Но Украины в этом списке не оказалось. Да, сегодня Донбасс отождествлять с Украиной в России перестают. Потому что, говорят здесь, предателей не вспоминают. Увы, но тогда мы были Украиной. Знамена четырёх украинских фронтов шли вперемешку с другими фронтовыми стягами по Красной площади - но сегодня это было единственное упоминание о моих родных, которые также, как и другие, погибли
в освободительной войне. Говоря об уроках, извлеченных из трагедии той войны,
Путин говорил об идее единства всех стран. Он благодарил страны - все по алфавиту -
за помощь "в борьбе с гитлеровским фашизмом и (как для меня - впервые) японским милитаризмом". Только букву "У" в этом алфавите он пропустил, а с этим пропустил
и самую важную часть послания своего спича о важности общемирового единения.
Чего стоят эти слова, если благодарность за подвиги звучит в адрес всех, кроме одних
из самых близких родственников. Это бы не было признанием нынешних украинских политиков; но это стало намеренным игнорированием моих родных, моей истории,
моей трагедии. И миллионов таких же.

И в тот момент стало ясно, где всё же проходит граница. В этом разделении на исторических друзей и предателей та земля, в которой идет об этом спор, оказалась сметена под одну гребенку с теми, кого предпочли забыть. Назовите это обидой, но что ещё может чувствовать человек, переживший из-за вас же всё это.
Но ничего. Мы все так же остаемся одной крови. От неё нельзя отказаться, как бы ни хотелось. Мы с тобой одной крови - той, что пролили наши с тобой деды в отечественной войне, той, что льётся сейчас в Донбассе. Можете все об этом
вновь забыть потом. Я запомню.
Эти мысли можно назвать бредовыми, но поверить в них меня заставило одно обстоятельство. Дело в том, что к миру я отношусь с вниманием и верю в значимость встреч с некоторыми предметами. Я называю это ответом мира.

Так вот, я считаю, что мир выразил мне согласие. И вот каким способом.

Недавно я оказалась в доме со 100-летней историей, в самом сердце Москвы. Погруженная в свои мысли, среди хлама, убаюканного вековой пылью, я наткнулась
на книгу. Она была про войну, Великую Отечественную, про её весну. В первой же главе мне встретился командир бригады по фамилии Рева, который периодически говорил
по-украински. Над первой [печатной] строкой кто-то из прошлых владельцев книги
от руки написал: «Мы с тобой одной крови/Ты да я».
Left
Right