Дневник Донецкой девочки


Не делите,
да неделимы
будете
Война на донецкой земле стала другой. Она стала почти привычной. Никто
не говорит, а если говорит, то вряд ли верит в свои слова, что скоро эта бойня
и абсурдная блокада со всех сторон прекратится. Ничто не вечно, а значит,
война тоже не навсегда - такова теперь наша позиция.

Обстрелы множат обстрелы, каждая сторона уверена, что за ней должно остаться последнее слово, последний выпад, последний взрыв. Безысходность нашей войны
в том, что нет видимых условий для её окончания. Что может поставить точку в кровопролитии, если обе стороны упорны в своих амбициях? Одни, конечно, будут
идти вперёд — другие в ответ будут прижимать обратно. Не отступятся ни те, ни другие. Одни - в силу того, что выбор сделан и защитить его нужно до конца. Другие — в силу неумения идти на компромисс и нежелания оставлять в живых всё, что может
иметь другие взгляды на жизнь.

А мирным моим землякам всё хуже. Всё больше они уверяются в своей ненужности остальному миру, брошенности. Бедные мои земляки. С оторопью они читают новости
о том, что теперь их права вовсе ничем не защищены. С недоумением и тревогой они обсуждают, как вокруг маленького клочка нашей области множатся рвы,
блокпосты, форпосты, границы.

Когда я была маленькой, мой отец рассказывал мне про страну своей молодости: "Представь, - говорил он, - я мог сесть на поезд, ехать в нём неделю и оказаться во Владивостоке, - и это всё была одна страна, моя страна. Никаких тебе границ, паспортных контролей. Безграничным казался мир. А теперь моя страна заканчивается на Успенке, через 40 минут от дома" - так говорил он в мирное время. Вчера он снова вспомнил те наши разговоры, и добавил: "А теперь даже из Донецка я не могу уехать. Зажимают нас, всё больше и больше". Его родина из необъятной страны за 23 года превратилась в кусочек горящей земли, на которой прав тот, у кого есть автомат. Там нет денег, нет прав, нет спокойствия. Есть только война и безвременье.
Но главное разочарование, которое уже сегодня закрадывается в наши сердца - что мы и не будем никому нужны. Здесь, "на большой земле", то есть в России, мы ведь тоже не имеем прав.
Русский мир, к которому мы всегда безоговорочно себя причисляли, в котором мы родились, - он кажется сегодня вовсе не таким радушным. За нашу русскость погибают мужчины и женщины, дети умирают за то, что мы выбрали, топнув ногой, свою сторону - русскую, такую близкую нам. А сегодня русская сторона роет ров на нашей границе,
в котором, кажется, будут похоронены все наши устремления к большой любимой земле.

Невыносимо слушать злорадство киевских оппонентов. Циничное и наглое злорадство, мол, вы хотели - вот и получите. Потому что они правы. Трудно слышать их торжествующую правоту, как тяжело слышать издевки человеку, только что
преданного кем-то близким. Но Всё происходит так, как раньше со злобной
усмешкой предсказывали они: голод, разруха, никчемность...

Только они не понимают, что мы не станем меньше любить наш русский мир, даже сейчас. Это наш мир, он русский, пусть и был он, как я сегодня понимаю, смешан
с украинским миром. Но это был красивый, уникальный микс. Эту красоту мы
не изживём, просто потому, что это наша суть. Украинское в нас лишь подчеркивало непреодолимую русскость, это была наша самобытная огранка русского мира.
Поэтому мы всё равно будем в русском мире, ведь он прорастал в нас с рождения,
и ни один ров не сможет отгородить нас от него.

Пустить нас всё же придётся, со всеми нашими чемоданами, в которых лежат песни «Океана Эльзы», короткие юбки и туфли на высоких каблуках, так любимые дончанками, наши смешные и неистребимые «гэ» и «шо», сладкие крымские вина, которые за год Россия так и не распробовала, наши паски, которые мы обязательно освящаем в церкви на Пасху, и многое другое, что составляет наш русско-донецкий мир.

Словно между Сциллой и Харибдой оказались мы между русским и украинским мирами, их культурами. В нас есть и то, и другое, от того так больно отдаётся в душе это противостояние. Ведь гибнут и идут убивать одинаково близкие нам люди. От того
и война эта такая страшная, - силы равны, потому что соперники по сути одинаковы. Русский против русского, украинец против украинца, вышиванка против косоворотки, ставки с соловьями против прудов с лебедями, - одинаково прекрасные люди и культура, одинаково ужасные преступления и предательства. Моему краю жизненно важен русский мир, так же как львовской земле может быть важна польская культура.

Это взаимное, очень древнее проникновение одной истории в другую, как можно оспаривать и тем более ненавидеть это? Разве значит это, что мы хотим изничтожить любой другой культурный мир? Разве значит это, что за генетическую предрасположенность должны мы расплачиваться кровью? Разве различия
в культурном коде должны стать причиной взаимного истребления?

Люди со смешанной кровью всегда красивее и здоровее людей, рожденных кровь
от крови одной национальности. Природа говорит нам о необходимости открываться мирам, смешиваться, - мы же готовы истреблять всё, не похожее на нас. Пока это так, и война наша будет длиться, обстрел будет порождать обстрел, кровь будет требовать крови.

Когда-нибудь вы наконец поймете, что если в нас выстрелить, то из нас польется такая же алая горячая кровь, какая наполняет и вас?

Не делите, да неделимы будете.
Left
Right