БЕССМЕРТНЫЙ
ДОНБАССКИЙ
ГЕРОИЗМ

ОКНО В ДОНБАСС
Две Ларисы, обе абсолютно непохожие женщины. Они ‒ матери, которых объединило одно страшное горе. 3 июня 2014 года ‒ дата, которая в их календаре отмечена черным цветом.
С того дня в их сердцах поселилась острая, неизлечимая боль, которую, к сожалению, забыть уже никогда не получится. Лариса Шестак и Лариса Ефименко родили и сумели воспитать героев. Их сыновья отдали свои жизни за свободу жителей Донбасса.

«Что говорить? Всё уже сказано»

Ярослав Шестак и Владимир Ефименко погибли под Славянском еще
в самом начале войны. В последнем их документе написано: «Рядовой подразделения «Спарта» Моторолы. Выполняя боевые задания, верный военной присяге, проявив стойкость и мужество, погиб в танковом бою». Ребята, ничего не знающие о военном деле, движимые любовью к Родине
и желанием восстановить справедливость, были стрелками ПТРС (противотанковое самозарядное ружье). На тот момент у ополчения
не было полноценного вооружения, поэтому противостоять украинской технике приходилось, по сути, дедовскими противотанковыми ружьями.

2 июня 2014 года журналист Геннадий Дубовой познакомился с двумя ополченцами – Севером (Ярославом) и Цыганом (Владимиром). Он расспрашивал об их настроении, узнавал, почему они здесь. Ребята очень стеснялись камеры, но были максимально искренними. На вопрос, за что идет борьба, ребята ответили немногословно: «За народ наш и веру православную». А в самом конце произошел такой диалог: «Север, надо сказать что-то для вечности». – «Что говорить? Все уже сказано».

Никто, наверное, не думал, что это интервью для Ярослава и Владимира станет последним. Но, увы, случилось то, что случилось. Их гибель стала трагедией для всех, кто знал этих парней. Особенной она стала и для их матерей. Сегодня, спустя почти два с половиной года, женщины продолжают мысленно разговаривать со своими сыновьями, делиться тем, что происходит в их жизни, и горько плакать. У каждой из них дома оборудован уголок памяти, где хранятся личные вещи сыновей, фотографии, награды.
У Ларисы Ефименко там лежит и каска, которая была на голове Вовы в последние минуты его жизни.
Кто же такие наши герои? Чем они жили? Кого любили?

Я знала Ярослава едва ли не с рождения – мы жили по соседству. Он всегда поражал своим хорошим настроением. Удивительно, но он был в хорошем расположении духа всегда, что бы у него ни случилось.

Будучи еще совсем маленькой, я подбегала к нему и его компании, чтобы послушать интересные истории. Наверное, на всю жизнь запомнилось, как Ярик меня приветствовал. При каждом упоминании о нем слышу его голос
и какое-то особое, ласковое, труднообъяснимое произношение фразы «Привет, соседка!». Много лет мы уже знакомы и с его мамой, Ларисой Шестак. Выпытывать что-то и расспрашивать было сложно, не хотелось лишний раз давить на больное, но познакомить читателя с Севером и Цыганом я обязана.
Ради светлого детского будущего

– Лариса Ивановна, расскажите, пожалуйста, о маленьком Ярославе.
Каким он был? Где учился?


– Ярик с самого детства был лидером, – вспоминает мама. – В футболе – первый, в играх – первый, в классе – первый, таким остался и взрослым.
Он учился в строительном училище на каменщика. На учебе схватывал все на лету, хотя и не сильно этого хотел. Потом, конечно, о многом жалел.
Я всегда говорила: «Сынок, какой бы из тебя вышел доктор!» Он смеялся и соглашался с этим. Так часто бывает: кто-то сидит и корпит над уроками,
а кому-то это легко дается. Ярослав входил в число везунчиков. Если отсутствовал на занятиях, то приходил на отработки и так кладку делал,
как будто постоянно находился на занятиях. Тогда даже боялась идти
на родительское собрание в училище, думала, что ругать будут.
Ан нет, хвалили. (Улыбается.)

– Как появился его позывной? Почему именно Север?

– Мы немного жили в Республике Коми, в Инте, – объясняет Лариса Ивановна. – Там Ярослав пошел в первый класс, где, кстати, тоже всех понемногу веселил. Наверное, этот период жизни очень хорошо ему запомнился. Между прочим, я не знала его позывного до самого дня гибели сына. Возможно, этот позывной ему присвоил Арсен Павлов, ведь он тоже
из тех краев, из Ухты. Но это только мое предположение.

– Расскажите о дружбе Ярослава с Владимиром.

– Когда и как они познакомились, я точно не скажу. Знаю, что дружили они очень давно. Как у парней бывает? Вышел на улицу – увидел такого же пацана, так и подружились. У него вообще телефон всегда был «красным» – постоянные звонки, после которых он куда-то бежал. Дома его почти не было. О таких людях говорят: старость меня дома не застанет. Друзей у сына было много, но Володя был для него особенным. Они обожали рыбалку.
Если появлялось свободное время, на машину – и поехали. Так и уехали рыбачить в Славянск.

– Вы знали о том, что парни собирались на войну?

– Догадывалась. Ярик сильно переживал по поводу майской трагедии в Одессе. Кто-то говорил, что это его и подтолкнуло к тому, чтобы уйти в ополчение. Когда начались разговоры по поводу Славянска, я спросила: «Куда ты поедешь, а как же твои дети?» Он ответил, что пойдет на войну ради их светлого будущего.
– И все-таки, когда Ярослав и Владимир стали Севером и Цыганом?
Да и, вообще, как стало известно о том, что они вовсе не на рыбалке?


– 29 апреля 2014 года моему сыну исполнилось 32 года, а уже в начале мая они уехали якобы на рыбалку. Даже во время празднования дня рождения они никому ничего не говорили, хотя решение уже явно приняли. По приезде связывались мы мало, на все вопросы они отвечали, что сильно заняты. Оказалось, когда ребята приехали, им пришлось проходить еще какую-­то дополнительную проверку, в итоге Ярик и Вова позвонили дня через три. Ярослав отшучивался, что рыбы наловили всего лишь на уху и нужно остаться еще на какое-то время. Тогда у меня уже возникли подозрения. Во всем он признался в канун референдума. Когда мы все счастливые шли делать свой выбор, он позвонил и сказал:
«Мама! Мы уже Новороссия!»

– Как вы узнали о гибели сына?

– Когда все только начиналось, он говорил, чтобы я не звонила, по возможности он сам будет со мной связываться. Поэтому лишний раз старалась его не тревожить. Они погибли утром. Я уехала на работу, от
сына не было никаких весточек. Когда возвращалась, позвонила Ярославу, но никто не ответил. Через время позвонила снова, трубку поднял командир и сказал, что Ярик отдыхает. Не знаю почему, но я всегда его чувствовала. Если что-то происходило недоброе, то на душе было неспокойно, тревожно.
И в тот день не находила себе места, хотя еще ничего не знала о случившемся горе. Вечером об этой трагедии знал едва ли не весь поселок – кому-то из соседей позвонил товарищ, и рассказал обо всем. От меня же это скрывали. Ближе к вечеру зашел старший сын и просто обнял, все сразу стало ясно. Сначала успокаивали, говоря, что он просто ранен, но материнское сердце не обманешь. Следующим утром сведения о гибели ребят подтвердились.

– Что о парнях говорили военные, с которыми они были в Славянске?

– Командиры отмечали, что Ярик и Вова оказались на удивление очень отважными – во время каждого боя они выкладывались по полной. На День Победы мы с внуком шли в Бессмертном полку с фотографией Ярослава.
К нам подошел молодой мужчина и сказал: «Эти ребята были первыми,
они были костяком. Таких, как Север и Цыган, больше нет, поверьте».
– Вы говорили о том, что у Ярослава остались дети, расскажите о них.

– Ярик рано женился. Наверное, спешил жить. От официального брака родилась дочь Диана, сейчас ей 15 лет. Брак, к сожалению, не сложился, но жизнь-то продолжалась. Потом появилась гражданская жена, она подарила Ярославу сына Рому, ему сейчас 10 лет. Дети обожали своего отца. Очень похожи на него, особенно дочь. Без слез смотреть тяжело, хотя уже и время прошло… При жизни сына я не сильно обращала внимание на такое сходство, а теперь… Только и вижу в Диане своего сына. Даже похожее произношение слова «привет»…

– Знаю, что особое значение для вашего сына имела его собака…

– Да, у нас был ротвейлер по имени Цезарь, – говорит Лариса Ивановна. – Ярик души в нем не чаял – везде брал его с собой. После смерти Ярослава пес очень грустил: почти не ел и не вставал. В итоге Цезарь погиб при обстреле 18 октября 2014 года. Знакомые говорят, будто это сын забрал
его к себе...
Цыган и кованая роза

– Лариса Владимировна, каким был Вова, чем жил? – спрашиваю теперь
у мамы Владимира с позывным Цыган.


– Он был очень внимательным и простым парнем. У меня трое детей, Володя – средний. Растила их сама, мой муж умер, когда Вове было всего 9 лет. В этом возрасте ему пришлось многое взять на себя. Он взвалил на себя все хлопоты по хозяйству. Так получилось, что стал не только братом, но и почти отцом для старшей сестры и младшего братика. Маленький мужичок вырос в большого мужчину. Если честно, даже удивляюсь, как без отца он смог вырасти таким замечательным, самостоятельным человеком. Вова был очень добрым, всех жалел, помогал соседям, отдавал вещи бездомным. Не знаю, как сын успевал все это делать. Всегда куда-то бежал, спешил, будто чувствовал, что ему уготована совсем недлинная жизнь.

– Кем работал ваш сын?

– Вова был способным парнем, умел перенимать полезный опыт. Лет в 15 решил пойти к нашему родственнику учиться ковке металла, а спустя несколько лет уже открыл свой цех. Умел делать все: ворота, деревянные и железные двери. У него были поистине золотые руки. Когда-то на Новый год он подарил мне кованую розу. К ней отношусь с особым теплом, нежностью и трепетом.
– Расскажите, пожалуйста, о дружбе вашего сына с Ярославом.

– Довольно часто Володя заезжал домой с Яриком, тот, можно сказать,
тоже был для меня как сын, – с нежностью говорит моя собеседница. –
Но успевала с ними пообщаться только тогда, когда пили чай. Ребята постоянно куда-то торопились. Дружил-то со многими, но самым близким был только Ярослав. Он даже чем-то напоминал мне Вову: тоже
темненький, веселый и простой.

– А вы знали, что ребята собрались ехать в самое пекло войны?

– Разговоры о том, что он уедет, конечно же, велись. Все его отговаривали, надеялись, что он передумает. Я говорила, что ребенок маленький дома, как можно оставить малыша. Тем более он так его обожал, представлял, каким сын вырастет, как они гулять будут. Много планов на будущее уже построил. Сестра ему сказала: «Как же так, ты же о многом мечтал?!» Он ответил: «Я о многом мечтал… Но кто-то же должен защищать мою семью, моих близких! Хочу защитить вас, пока молодой». На него сильно повлияли события на Майдане и те угрозы, которые постоянно звучали оттуда в адрес жителей Донбасса. Слишком они с Ярославом сознательными были, вместе и поехали воевать. Теперь, дай Бог, чтобы их смерти были не напрасны. Но от этого боль не проходит. Иду по улице и плачу, вспоминаю места, где мы гуляли, где он впервые поехал на велосипеде, где он всегда с друзьями отдыхал… Мы часто всей семьей ездили в кинотеатры или просто в центр города прогуляться. Теперь я никуда не хочу. За нашим семейным столом как будто всегда есть место Володе. Мы о нем ни на миг не забываем.

– Как проходило ваше общение, когда они были на передовой?

– Созванивались очень редко. Неудобно было лишний раз его отвлекать.
Он больше отвечал СМС- сообщениями. Одно сохранила в своем телефоне: «Мамуля, все окей. Мне некогда». Ему всегда было некогда: придет уставший с работы, кто-то позвонит – и он сразу убегает. Не мог друзей в беде оставить.

– Вы случайно не знаете, почему Володя получил позывной Цыган?

– На самом деле Володя русский, просто смуглый, темноглазый и темноволосый. Если честно, даже не знаю, кто дал ему такой позывной.
– Знаю, что у Владимира остался сын. Расскажите о нем.

– На момент гибели Володи Ванечке было всего 9 месяцев. К сожалению,
он очень мало времени провел с отцом. Но эти несколько месяцев были очень насыщенными и счастливыми, Вова не спускал с рук малыша и всегда смотрел на него с большой-большой любовью и нежностью.

Он остался в памяти хорошим отцом. Теперь Оксана, вдова моего сына, показывает ребенку фотографию и говорит, что это его папа и что он наблюдает за ним с неба.


***


Ярослав Шестак и Владимир Ефименко стали героями для своей Родины. Друзья одними из первых получили Георгиевские кресты IV степени, медали «За Славянск» и отличительные знаки Семеновского батальона, в котором служили. Жаль, что посмертно. О них снимали сюжеты телеканалы, писали газеты. Их фамилии увековечены на памятной плите рядом с воинами, погибшими в Великой Отечественной войне и в Афганистане. Давайте будем верить, что жертвы наших ребят не напрасны, что тот мир, за который они боролись, все-таки настанет.
Автор Екатерина Середа / Фото: Денис Григорюк, а также из архивов героев публикации
Газета «Донецкое время», 9 ноября 2016, № 44 (58)