окно в донбасс




Рождение оппозиции

Господа,

на Донбассе прямо сию минуту рождается оппозиция. Мы можем с вами увидеть её начало,
её появление в однонаправленном (по случаю войны и перерождения действительности) обществе. Республики Донбасса постепенно формируют структуру общественного устройства. И то, что из-за войны пришлось отложить, сейчас занимает всё больше информационного пространства. А в бытовых вопросах всегда появляется больше нюансов и методов решения проблем.

При этом, так сказать, сакрально-семейную ценность общего жития в регионе сохраняют. Местная оппозиция только начинает вырисовывать свой силуэт, и сейчас она как никогда прекрасна и правильна: она действует в рамках своей страны, соблюдая всё ещё единый вектор национальных интересов.

Этого уже почти не сыщешь в России, где слово оппозиция превратилось в обозначение группы людей либеральных взглядов, театрально бунтующих согласно ветру из США. Здесь оппозиционер иногда становится равным обозначению если не полного врага, то уж изменника Родины точно.

На Донбассе не так. В этом регионе оппозиция разделяет общенародные постулаты, но видит другие пути решения. Если республикам удастся сохранить такой настрой, то в будущем это государство станет прекрасным и цветущим.


17 февраля в одном донецком издании появилось два текста, оба свидетельствующие о заявленном выше рождении оппозиции. В одном - мысли, в другом - утверждения. В мелочах с ними можно и поспорить, но это данность, реальный голос из республики, и во многом они правы.

Рамиль замдыханов

Не могу молчать
Секретарь Совбеза ДНР Александр Ходаковский говорит о том, что есть решение закрыть в республике общественные приемные «Патриотических сил Донбасса». Раз говорит – значит, знает о чем. Вроде бы действительно существует негласное указание мэрам городов, где открылись отделения «ПСД» принять меры к их закрытию. Теперь мэры сидят и думают, что делать, а, главное, как? Законных оснований для закрытия нет, а ослушаться нельзя. Потому что все знают – сейчас военное время. А в военное время приказ, вроде как, выше закона.

Парадоксально, но такое отношение к верховенству права кажется, готова поддержать и какая-то часть местного населения. А может просто абсолютно лояльные (до влюбленности) в местную власть средства массовой информации пытаются создать картину, в которой местное население готово претерпевать бесконечно, главное, чтобы потом, когда-нибудь, жизнь стала такой, какую им обещают. А пока они готовы умилятся и малому. Что-то подешевело, что-то открылось, куда-то настойчиво попросили прийти толпой и помахать флажками. Потом об этом скажут – «темпы государственно-политического строительства стахановские». И не поспоришь, потому что спорить нельзя.

Посмотрите телевизионные шоу на местных каналах – яркий образец современного политического плюрализма. Двое, трое, четверо во всём согласных друг с другом собеседника. Оппонентов нет. И всё в записи. Чтоб не сболтнуть.

«Так нельзя, - говорят друг другу люди, еще не потерявшие окончательную связь со здравым смыслом и веру в него же. – Как может повредить обороноспособности обсуждение насущных и актуальных проблем общества?! Обороноспособности вредят коррупция, барство, чиновничье чванство и некомпетентность. А бороться с ними можно исключительно силой общественного мнения. Когда общественное порицание становится и неотвратимым, и действенным».
Отвечают: «Сейчас не время. Война. Вот победим, потом будет можно. А пока концерт».
Почему Донецк проиграл Киеву в феврале 2014 года? А ведь тогда, зимой, он проиграл, не отрицайте. Потому что неуклонными и планомерными стараниями местной власти, многолетним неустанным трудом общественное мнение в Донбассе перестало существовать как таковое. Лежало где-то в глубине, под многосантиметровым слоем красивого асфальта. Асфальтом было принято гордиться, а мнением нет. И в результате, когда в противовес ору киевского майдана нужно было выставлять что-то свое, то оказалось, что своего или нет, или оно не может похвастать такой же организацией, как у противника. Разучились.

В результате потеряли время, инициативу, энергию, и все это позже пришлось восполнять человеческими жизнями. А ведь в начале хватило бы такого же или сопоставимого по силе митинга, как на майдане, который бы показал – чем может закончиться попытка раздуть в стране пожар из использованных автопокрышек. Иногда ведь достаточно не силы, а всего лишь ее демонстрации. Но такой митинг собрать было нереально. Жители Донецка знать ничего не хотели о судьбе их бывших земляков, которые перебрались в столицу и вымарывали из памяти воспоминания о своем донецком прошлом, как сводят татуировки люди, решившие начать новую жизнь.
И вот теперь, спустя два года войны, нахлебавшись горя, разрушений и смертей, Донецк вдруг решает отказаться от полученного урока и вернуться к тому, с чего всё началось: никакого сплочённого общества, никакой инициативы, никакого мнения. Сверху расскажут, как жить.
История учит нас тому, что она ничему не учит.

Отчего же так происходит, отчего вдруг стала востребованной прежняя, понятная ушедшему было правящему политическому классу, картина мира, в которой «народ безмолвствует», а говорит за него раз и навсегда утвержденный список спикеров, состоящий из передовиков производства, да сервильной до оскомы молодежи.
А еще из успевших привыкнуть к дорогим костюмам новоявленных политических лидеров и лиц из верхнего эшелона власти.

А всех остальных вроде бы и нет. Остальные представлены исключительно в блиц-опросах общественного мнения, когда телекамера выхватывает ошарашенного человека в толпе на улице и задает ему какой-нибудь обязательно непровокационный вопрос:
- Вам все нравится?
- Ну, в общем-то да, вот только…
- Спасибо! Поддержка 100%!
Даже в украинских медиа, неустанно и нещадно критикуемых здесь, уровень смелости и задиристости на несколько порядков больше, чем у местных. У тех, которые не боялись выезжать за репортажами под обстрелы и на передовую, но почему-то моментально потеряли гонор, когда речь зашла о том, чтобы начать покусывать и своих.

У нас Киев выискивает каждый недочет, нельзя им предоставлять лишнюю возможность. Есть такое мнение среди тех, кто по инерции считает, что мнение киевской газеты или сайта важнее, чем донецкой. Те, для кого Киев все еще столица, даже если они сто раз на дню поклянутся, что столица Донецк.

Но в Киеве журналисты кусают местную власть. И в Москве кусают, раз уж на то пошло. А в Донецке нет. 10 лет назад было нельзя. 5 лет назад было нельзя. И сейчас – тоже нельзя, нельзя, нельзя.

Так почему так происходит? Ответов несколько, но на поверхности лежит два. Может быть, оба они неправильные, тогда подскажите верный.

Так вот. Вариант один. Они возвращаются. Те, кто довел нашу землю до ручки, лишил ее политической воли, вскарабкался на спинах покорного населения к самым вершинам, а потом, в час «Х» решил не испытывать судьбу и улепетнул отсюда куда подальше. Переждать смутное время, когда чернь разносит барскую усадьбу и катается в хозяйской бричке. Пусть. Подождем. Потом сами же нам все заново и отстроят. Может быть, так рассуждали они, а теперь, вот, решили, что постепенно можно и назад. А для этого, нужно начать возвращать политический ландшафт в исходное состояние. Когда все под линеечку и по циркуляру или телефонограмме. «Обеспечьте явку. Под личную ответственность».

Вариант два. Никто не возвращается. Но натертые предыдущими задницами чиновничьи кресла оказались настолько пропитаны энергией чванства и вседозволенности, что постепенно, через место сидения пропитали ею новых хозяев. И те решили, что, а иначе-то нельзя. Вот система, которая работает, которую легко удержать в руках, которой несложно управлять. Две кнопки «можно» и «нельзя». Первую нажимать в крайнем случае. Вторую не отпускать. И все! Все!

К чему это приведет? Что за глупый вопрос. Неужели у людей, действительно, память как у аквариумных рыбок и уже через два года не осталось тут людей, которые в состоянии вспомнить, что было, чем продолжилось, и к чему привело?!

Общество, состоящее из покорных и молчаливых, обязательно проиграет конкуренцию тем, кто умеет ставить цели. Общество, умеющее выявлять свои проблемы в конструктивном диалоге граждан и власти, всегда будет здоровее того, что научилось прятать хвори за парадными заголовками и постановочными фото на газетных полосах. Смелое общество всегда будет сильнее. Это аксиома.
Вы же пережили войну! Почему вы боитесь мира?

Александр Ходаковский

Почитайте, полезно
Знаю, как многие пристально следят за развивающейся полемикой между мною и «официальными политсилами». Кто-то с любопытством, кто-то сочувствуя, кто-то осуждая, а кто-то - потирая руки: СДД (сожрите друг друга). Не понимая сути происходящего, многие сводят эту полемику к банальной конкуренции между мной и Захарченко. Сам он, кстати, тоже так считает. Кто повыше – те полагают, что активность с моей стороны является следствием неудовлетворенных амбиций. Дескать, не он обласкан, вот и ерепенится. Страдаю ли я, что внесен в «стоп-листы» и лишен возможности тиражировать свое лицо еще и в эфире? Внимание переменчиво, а если говорить о тиражности, то мне точно не повредит некоторая диета после избыточного интереса к моей персоне со стороны СМИ, особенно в первый период. Лишний вес давит на позвоночник и лишает маневренности, как он лишил ее наших младотурков в дорогих костюмах. Они даже в полемику
по-человечески ввязаться не могут: статейки анонимные пишут, в узком кругу стращают небылицами, подкупают разную публику для публичных «откровений». Завтра, вот, пошлют, как их там…народный (????) контроль на одну из «наших» заправок, чтобы потом устроить показательную порку на первом канале –
будут отрабатывать задачу по выбиванию из-под нас финансовой базы.

Под это, говорят, Денис Пушилин подписался. Он, как стало известно, очень активничал по нашему поводу в присутствии «дорогого гостя». Странно, его ведь, вроде как не трогали, даже несмотря на его бурное прошлое. Хотя, как мне когда-то пошутили: напиши на заборе несколько раз «Денис Пушилин – МММ», и его стремительный рост можно резко затормозить (вот только не спешите приписывать мне, если такие надписи все же появятся). В этом смысле он самая удачная мишень для острот. Да ладно, он мне все равно нравится – живучесть поразительная. Вот что значит: вижу цель – не вижу препятствий…..Да что это со мной? Мало мне моих традиционных «лоялистов», так решил еще добавить для разнообразия? Ладно, Денис, не обижайся, я не со зла. В конце концов, куда тебе деваться с подводной лодки? Как говорил мой комбат, покойный Костя Зибров, - взялся за гуж, обосрался, и стой. Тебе же с ними из одного котла хлебать, понимаю. Странная все-таки вещь: при встрече все так дружески обнимаются, а за спиной …как положено. Скоро буду чувствовать себя Соловьем Разбойником против трех богатырей: Захарченко, Губарева и Пушилина. Пацаны-националисты, не серчайте,
вы – другая лига. Потянем ли? Позже объясню.

А что до финансовой базы, которую нужно выбить….Мы-то особенно и не скрывали: и на сайте выкладывали, и в докладах читали, и в статьях я писал, - все в открытом доступе. Давайте, сделаю уточнение. В основе структуры, формирующей наполнение фонда «Патриотических сил Донбасса» лежат отжатые заправки. В основном сети «ОККО». Собственникам этих заправок, правда, придется еще нам выставиться за то, что мы их восстановили и сохранили. Им повезло больше, чем владельцам автосалонов, чьи машины мы в большинстве уже похоронили на передовой.
До кризиса отношений между Захарченко и Курченко дела шли более-менее сносно.

Помимо военных задач и гумпомощи выделяли пенсии вдовам, а это двести шестьдесят пенсий, на секунду. Но потом эти парни задрались, кто из них будет монополистом, и их конфликт принес всем нам много проблем: по газу к зиме не подготовились, дефицит топлива держался не один месяц, цены выросли, но объемы продаж упали. Доходы, в результате, резко сократились, и в итоге мы с начала года уже не можем оказывать помощь семьям погибших. Плюс к этому часть «Востока» на этапе вхождения во внутренние войска тоже легла на плечи фонда. Отчет мог бы выглядеть примерно так: «наши» заправки продают около трехсот – четырехсот кубов в месяц топлива, цена, по которой они покупают у придворных поставщиков, равна тридцати семи рублям, цену на стеле вы знаете, маржу не сложно подсчитать.

Сейчас все это балансирует на уровне нулевой рентабельности, с учетом расходов на содержание самих заправок. Это при том, что в отличие от придворных сетей мы еще и налоги платим все, до копейки. А протезы нашим ребятам, например, обошлись больше миллиона рублей. Вот так, как-то. Так что флаг вам в руки, господа.
Вернусь ко мне и Захарченко. Нет никаких меня и Захарченко. Мы из разных измерений и вполне неплохо миримся с существованием друг друга.
Меня не интересовали рассказы «очевидцев» про то, что Захарченко им заявлял, что лезет в это дело только ради выгоды, что он охранял исполком от народа. Я простил ему приход ко мне с бобковскими идеями в начале протеста, потому что понимал, как сильно было тогда влияние Бобкова, этого несостоявшегося депутата Рады последнего созыва, на неокрепшие умы. Позже я видел, как Тимофеев Саня и Захарченко публично от него отмежевались, и не на шутку встревожился, когда снова увидел этого деятеля в их близком окружении. Захар за спинами своих не прятался и воевал против наших общих врагов вместе с нами. А что до помутнений и трудностей с принятием решений – так это с кем не бывает. В нашем положении союзников не выбирают. Я не дал Захарченко ввязаться в губительную для Донбасса бойню с Безлером, и тем более не устрою бойню сам. Правда, отдельные деятели дают Захарченко всегда такие «советы», что и врагов не нужно. Тот, кто придумал историю с «захаровцами», сделавшую нас посмешищем, добра Захарченко точно не желал, как и те, кто утверждал его фотографию глубокомысленного вождя, глядящего в будущее. Друзья мои, я вас уверяю, у Захарченко нормальное, живое и симпатичное лицо. А этот человек на рекламных плоскостях – это просто неудачная фотография, и не нужно мне задавать вопросы, никто его не подменял, и это не клон. Дать бы пару подзатыльников этим бездарям, что занимаются его имиджем –
зря народные деньги тратят.

Но это то ладно. Страшно другое. Зная мой нелегкий нрав, некоторые из этих советчиков полагают, что меня можно спровоцировать на внутреннюю войну и покончить с этим надзирателем (мной), мешающим жить на широкую ногу, раз и навсегда. Я за неделю до события знал о решении заменить Яненко Губаревым, и когда день «Ч» настал, я отдал единственную команду: ни одного человека с оружием. Считаете себя правыми – собирайте гражданский актив. Я знал, что схема предполагалась простая: я поднимаю батальоны против приехавшего на скромном «ланосе» Паши и вызываю всенародный гнев и усиление причитаний о том, что «Восток» нужно разоружать. А после бы последовала попытка разоружить тех, кто с оружием в руках воспротивился бы реализации указа главы государства.

Даже сейчас, после отданного вопреки законам и Конституции распоряжения закрыть общественные приемные, некоторые всерьез рассуждают о возможности внутренних военных столкновений. Это свидетельство острого дефицита вменяемых людей во власти. Ребята, окститесь, я командир спецподразделения «Альфа», а это говорит, как минимум, о двух вещах: я правоохранитель до мозга костей и рассуждаю только как правоохранитель; а еще – я специалист деликатного профиля, как и те, кто рядом со мной, и мне не нужны батальоны, чтобы свести с кем-то счеты. Но крест на шее я не для проформы ношу. Когда мы с Захаром встретились на похоронах дочки моего офицера, погибшей на танковом биатлоне, мы договорились о встрече на следующий день. Я знаю его необязательность, поэтому приперся к оговоренному времени к нему домой без предварительной созвонки.
Как и ожидалось, про договорённость он забыл, но встреча все же состоялась. Мы напились, и, видя его задерганность, я ему сказал, что у него скоро паранойя разовьется от подозрительности.
Он много тогда полезного поведал про свое окружение, большинство из чего я знал, впрочем, и сам. Сказал, сетуя, что просто доносы друг на друга он уже не коллекционирует, а начал собирать, как он выразился, «двойные» доносы: это когда утром один на другого настучал, а днем или вечером - наоборот. Я, как более старший и опытный, лишний раз напомнил ему о том, что наш враг «там», и надо не разобщаться. И даже, расчувствовавшись от выпивки, принес по собственной инициативе на подаренной ним духовной книге обещание, что с моей стороны удара в спину он может не опасаться – не так устроен. Это был последний раз, когда мы с ним виделись. Потом он снова попал под обаяние своего окружения, и череда интрижек не прекращается до сегодня.

Но я повторюсь – не в нем дело, а в том, что смотреть и наблюдать превращение чистого пруда в загнивающее болото не можно и не должно. Мы боремся с тенденциями и явлениями, лежащими в далекой плоскости от тех идеалов, которые могут стать миражем, а могут – оазисом. И то, что мы активизировались – очередная баталия, цель которой – или добиться признания того, что мы строим не то, и нужно многое исправлять, пока не поздно, или уйти на высокой ноте. Пафосно слегка, но лучше погибнуть в бою, чем сдохнуть в пьяном угаре после оплакивания нереализованных замыслов. Дело в том, что сама система задумана была вполне рабочей , но реализация, как всегда – из рук вон плохо. Человеческий фактор подводит. Голодненькие, жадненькие, самолюбивенькие, слабенькие ручонки лепят куличики, из которых тщатся выложить фундамент. А закаленные и обожженные в боях и борьбе им не нужны – колят глаза их острые взгляды. Лучше без них.

Не строй дом на песке – строй на камне. Дольше простоит. Это то мы и пытаемся заставить осознать тех, от кого зависит принятие решений. И это не Саня. Так причем здесь он ко мне? А с теми воевать же не станешь, - поэтому и нужно доказывать, что конкуренция этим успокоившимся местным китайским болванчикам точно не повредит. Мы запустили бесплатные маршруты, открыли отделения, начали реализацию некоторых проектов. Мы все фиксируем: во сколько нам это обходится, и когда мы по прошествии месяца предоставим отчеты – кое-кто охренеет, как недорого стоит игра в политику там, где цели нажиться нет.
Вот все и забеспокоились: придется ведь под воздействием конкуренции работать, людям помогать, а не пилить выделяемые на «Донецкую Республику» деньги, отобранные у россиян, всячески завышая стоимость политических услуг.

Завтра я расскажу на «Диалоге», почему пришлось прибегнуть к методологии публичного кнута, и что было сначала. На самом-то деле, я хоть и идеалист, но далеко не наивный. Во-первых, я госбезопасник со стажем, а во-вторых – получил неплохое образование. Поэтому весь прошлый период мы действовали другими методами, но сейчас осознали, что они бессильны против человеческой природы, и в этой сфере нужно клин клином вышибать.
© 2015 Общественно-политический журнал "Окно в Донбасс"