окно в донбасс





Донецкая карма



Нам пишут из Донбасса / РТА

- Смотри, возвращаются, - сказал, смачно затянувшись сигаретой, сосед и указал кивком головы на выгружающуюся из машины вальяжную супружескую пару из так называемых «понауехавших». Когда началась война, они подались на Украину одними из первых спасать бизнес. Теперь, похоже, вернулись. Мы
с соседом дружно расплылись в улыбках: «Здравствуйте!». Но их ответ почему-то был холодный, а взгляд колкий. И еще в нем читалось явное непонимание, откуда у нас, почти два года живущих под «террористами» и «градами», столько оптимизма. Правда, приезжающие оттуда отмечают, что все дончане как-то сразу постарели. Жизнь под обстрелами даром не проходит.
Донецкое областное управление статистики, которое находится на подконтрольной Украине территории и пишет свои отчеты, недавно опубликовало любопытные цифры. Если первое время с начала войны на территорию «нэзалэжной» переселялись семьи из городов ДНР, то теперь пошла обратная динамика. Например, в январе количество покинувших зону сомнительного убежища на территории Украины было на 30 процентов больше, нежели тех, кто сюда в это время переехал. И дело даже не в том, что прифронтовой Донецк (во всяком случае его центральные районы) теперь меньше стали обстреливать. Жизнь на территории Украины становится невыносимо дорогой. Вот и вспоминают дончане известную поговорку: «Где родился, там и пригодился».

На территории бывшей Донецкой области, которая изнемогает от агрессии и давления оккупантов, превращающих жизнь простых людей в пытку, в нынешнем году смертность почти в три раза превысила рождаемость. Такой убийственной статистики не было даже в девяностые годы. И дело тут вовсе не в том, что украинские солдаты, которые родом из оккупированного Донбасса, гибнут на войне. Речь идет об официальной статистике, а она в разы занижает число жертв. Если к этим цифрам добавить и тех, кто сложил свои головы за благополучие киевской верхушки, то статистика станет еще более шокирующей. К этому стоит добавить, что молодые люди не хотят рожать детей в стране, которая с ускорением летит в пучину нищеты, и нет никаких перспектив. Материально жить на территории Украины стало трудно, и денег у людей уже ни на что не хватает. Стоимость коммунальных услуг на территории Украины в несколько раз выше, чем в республике, а цены на продукты питания практически сравнялись. А на некоторые даже стали выше, чем в ДНР.
К тому же переселенцев лишили всех выплат. Вот и потянулись они снова на свою маленькую и забытую родину. Она их примет и приласкает.
И хотя сами жители их готовы принять, а некоторых даже
простить за то, что те платили пять процентов военного сбора
и вносили благотворительные взносы «на АТО», они возвращаются в родной дом с раздвоенным сознанием. Украинская пропаганда сделала свое подлое дело.
Председатель нашего садоводческого кооператива Алексей Иванович осенью 2014 года с женой переехал к родственникам в Сумы. Город они покинули после того, как снаряд разрушил их дом на улице Маркова, что рядом с Путиловским лесом. Он прилетел с украинской стороны, и это было очевидно. Алексей Иванович сам одно время стоял с ополченцами на Путиловском мосту. И факт, кто развязал эту войну против мирных граждан, кто убивает женщин и детей, у него не вызывал сомнения. А недавно он позвонил нашей общей знакомой, говорил, что очень хочет вернуться в Донецк, но, вот беда, «российская армия не хочет уходить домой и обстреливает Донецк». Знакомая после небольшой паузы спросила у него, помнит ли он, кто разрушил его дом или уже запамятовал, и он не нашел, что ответить.

-Ты знаешь, что я бы сделала с теми возвращенцами, которых зомбировала украинская власть? - сказала приятельница. – Я бы их возила на экскурсии в зоны обстрелов. Пусть бы своими глазами увидели, кто убивает Донецк, пусть бы поговорили с очевидцами, у который вся война, как на ладони, с теми, кто потерял своих близких, и поняли бы, кого и чего нужно бояться на самом деле.

И с этой логикой трудно было не согласиться. Но я все-таки возразила кое в чем:
- Первое время, когда начали падать снаряды, часть семей побежали на Украину.
И это понятно, ведь официально Донбасс был ее частью. Они спасались. И можно ли теперь их упрекать за то, что все это время вольно или невольно финансировали войну и поддались пропаганде националистов?

И приятельница ответила вопросом на вопрос: - Скажи, куда ребенок бежит,
к кому обращается за помощью, когда ему грозит опасность? И сама ответила:
- Конечно, к маме. Да что там дети, даже взрослые бегут к мамам, пока они живы.
Так вот, когда началась война, для одних мамой стала Украина. Их даже не смутила ее фашистская сущность, ведь мам не выбирают, а принимают такими, как они есть. И они сделали свой выбор. А для других такой мамой была Россия. Война стала лакмусовой бумажкой, показавшей, что страна разделена. В то же время на самой Украине, особенно на востоке, много русских людей, даже не по паспорту, а по духу
и мировоззрению. И они сейчас под гнетом украинских националистов.

И с этой логикой тоже нельзя было не согласиться.
Очень трудно сегодня приходится семьям, которые волей-неволей оказались разделенными линией фронта. Василий Петрович работает учителем в райцентре, который относится к Украине. Условная граница с ДНР так близко, что можно перейти ее пешком. Некоторые так и делают. Сын у Петровича живет и работает в Донецке. Всякий раз, когда он приезжает к родителям, сохраняется опасность, что его могу остановить на блокпосту и забрать в плен. А дочь с семьей до недавнего времени жила в Славянске. Но недавно она переехала с детьми к родителям.
Все-таки частный дом и большой участок земли. Василий Петрович преподает историю в местной школе. Я поинтересовалась: «Неужели вам приходится рассказывать детям о «геройстве УПА», о Бандере и прочих прихвостнях
фашистов?». Зная педагога и его честную и принципиальную позицию,
я могла этот ужас представить только в страшном сне.

-Да, все нормально. - ответил он, - Как раньше читал, так и сейчас читаю. Мы ведь формально относимся пока к Украине, а на самом деле считаем себя гражданами республики. Как нас можно разделить? Да и разве можем мы предать своих дедов и отцов? Ученикам своим я несу только правду. Иначе и быть не может.

Василий Петрович рассказал, что в их населенном пункте (который я не называю, чтобы не навлечь на него большие неприятности) все смотрят телевидение ДНР, обсуждают события и ждут, что скоро все измениться к лучшему.
Людям трудно, но они живут надеждой.
«У нас многие скорее умрут, чем признают Бандеру героем.
На том и стоим», - сказал он. И потом шёпотом добавил:
«Тут все – свои».
Поэтому вдвойне удивительно, как могли бывшие дончане, пожив годик-другой под нацистами, измениться до неузнаваемости, ослепнуть и оглохнуть, не замечая, кто на самом деле развязал войну.

Если у вернувшихся из Украины в глазах недоверие и страх, но у тех, что приезжает из России, в глазах радость и открытость.

Недавно в супермаркете наблюдала за одной семьей, которая, судя по разговору, вернулась из РФ. Было такое впечатление, что у них сегодня праздник. На прилавках они увидели те же российские продукты, в обиходе – рубли, а значит, и границы между Россией и ДЛ бНР – уже чисто условны. Они нагружали тележку продуктами,
а маленькая девочка, дергая маму за руку, спрашивала: «А мы еще поедем на Россию или уже нет?». Вот так просто сказала «на Россию», видимо, с аналогией
«на Украину». Ее никто не поправил, но она скоро выучит главное правило грамматики и уроки истории. Она поймет, в чем разница.
Очень примечательна и история одной донецкой семьи, проживающей в элитном коттеджном поселке. Как только началась война, они вспомнили, что по материнской линии в роду были евреи, и стали собирать документы на эмиграцию
в Израиль. Алина - дочь семейства, у которой уже было двое маленьких детей, все время повторяла, что в ДНР у ее дочерей не будет будущего. Где они будут учиться? Кому будет нужен диплом непризнанной республики? На что тут можно жить, если муж не может найти работу и источниками существования являются детское пособие, пенсия матери-инвалида и гуманитарка. Как жить? Решение покинуть страну пришло в аккурат после того, как снаряд попал в один из соседних домов, и был пожар. Ситуацию усугублял также факт, что папа Алины, с которым мама давно
в разводе, с первых дней принял ДНР и, как предприниматель, перерегистрировался в республике. Он никуда ехать не собирался и всеми своими действиями пытался доказать, что жить в Донецке можно. Над ним все дружно посмеивались.
Но, время показало, что он оказался прав.

Теперь Алина рассказывает, что эмигрировать они передумали. У мужа появилась работа, поселок с тех пор не обстреливают, детей бесплатно и очень хорошо кормят в садике, а дипломы будут признавать в России. Зачем же уезжать.
И теперь в планах семьи не сбор вещей и чемоданов, а посадка саженцев фруктовых деревьев в личном подворье. Оно и надежнее, и перспективнее. А взрослое растение, пересаженное в чужую почву, бывает, и не приживается вовсе. А если и приживается,
то всегда долго болеет. Но жизнь в прифронтовом Донецке
сегодня не для слабых.
По-прежнему остаются проблемы с трудоустройством. Пока предлагают лишь низкооплачиваемую работу. Но люди соглашаются. Намедни во дворе за спиной я услышала очень интеллигентный разговор. Краем уха я ловила отдельные слова,
и когда собеседницы поравнялись со мной, очень удивилась, что это были дворники с метлами и ведрами. Помнится, в начале 90-х что-то подобное происходило и на рынках, когда бранящихся торговок вдруг заменили учителя и кандидаты наук.

Теперь дело и до дворников дошло. Но явление это временное, и когда-то все станет на свои места. А вот то, что бросается в глаза в первую очередь, это пустые офисы, недостроенные дома в центре и разрушенные строения на окраинах. В городе много военных и мало детей. Но в целом дончане теперь отличаются даже в толпе от тех, кто пересидел почти два года войны в мирных городах. Они организованы и участливы, настоящий дончанин уже не задирает голову, не расталкивает других людей локтями, а всегда ищет глазами, кому помочь. Он теперь – человек надежный и проверенный временем. И еще он отличается завидным терпением и оптимизмом, ибо даже под обстрелами весной разбивает клумбы и сажает
деревья в родную землю.
…Сосед, бывший шахтер, докурив сигарету, начинает рассуждать:
- Все-таки нас несправедливо сравнивают с Приднестровьем и Абхазией. Приднестровье – это остров, окруженный недружественными территориями. Сколько лет выживает в обстановке блокады. Абхазия – курорт. Один сезон год кормит. Да и люди там не привыкли тяжело работать, собирать мандарины – это не в шахте вкалывать. А у нас – и граница с Россией, и выход к морю.
Не хватает самой малости – чтобы война закончилась, да и в руководстве профессионалов появились. Но это дело поправимое. Вот только война не кончается. А работать – это мы умеем. Карма у нас такая, донецкая.
Людмила Лях / 1 апреля 2016
Фото: Александр Гальперин