ОКНО В ДОНБАСС


Одесса: стало быть



Андрей Бабицкий - о том, что было 2 мая и почему это стало возможным
В детстве я иногда начинал подозревать, что мир вокруг меня - это декорация, созданная неведомой силой, чтобы протестировать мои реакции. Не знаю, чем было вызвано такое недоверие к реальности, но я действительно иногда чувствовал себя лабораторной крысой, которую кто-то изучает через стекло. Мне не нравились телевизор, окно и комнатные углы, которые имели полный визуальный охват пространства, временами даже мама мне казалась ненастоящей.

С годами подозрения развеялись, сменившись более сложными представлениями о мире, но 2-го мая 2014-го года я испытал знакомое недоверие к тому, что видел.
В одесском доме профсоюзов происходило что-то, чего не могло быть, но стало быть. Я сталкивался и до этого с различными трагическими обстоятельствами, но те истории имели какой-то понятный рисунок развития. Люди зверели в процессе, теряя родных и близких, выгорая изнутри до движимой одной только ненавистью оболочки.

А в Одессе зверство явилось как бы ниоткуда, из какой-то внезапно образовавшейся дыры в реальность затянуло настоящую бандеровщину с отрубленными конечностями, вспоротыми животами и повешенными детьми - мы знали об этом из книжек, но думали, что это история зверей, к которой нет возврата... И точно не верили, что вот эта порода животных может вдруг явиться и по нашу душу, ибо вера в прогресс неистребима.

Оно стало - были девочки и мальчики, вчера кормили кукол и бултыхались в одесском прибое, а сегодня льют керосин в бутылки и добивают обгоревших, выбросившихся из окон на одесском асфальте. В один момент, без всякого перехода, они устроили шабаш человекоубийства - сожрали таких же людей, как и они, выпили их кровь, а потом со слезами радости на глазах умоляли гордиться их подвигом – дескать, гляньте хотя бы одним глазком, кого и как мы здесь пожгли. Не хотим вас беспредметно беспокоить, но такого роскошного ужаса вы еще не видели.
* * *

Часто приходится слышать, что люди, сжигавшие себе подобных в Одессе - это никакие не нацисты, поскольку им неоткуда было набраться, а просто несчастные, неустроенные дети постсоветской разрухи. Отсюда и звериная жестокость, которую и другая сторона проявила бы, не задумавшись, будь у нее такая возможность. Но это не так.

Нацизм - это идеология, которая не обязательно внедряется в сознание в виде готовой, законченной и логически непротиворечивой доктрины. Она вообще сознание может затрагивать лишь краешком и проявлять себя в виде общего настроя. Человек улыбается от того, что ему солнышко что-то нашептало. Да и само сознание в большинстве случаев представлено смутным умением купить колбасы в магазине, проследить за тем, чтобы не обсчитали на рынке и обрывками слов из песенки про "пусть бегут неуклюже...".

Инфильтрация нацизма в общество длится годами и человек просто складывает про запас в далекую кладовку неактивную до поры до времени информацию. Он не борется с нею, не пытается ее нейтрализовать, она, наоборот, помогает ему выжить, давая надежду на то, что он часть великой общности, что сквозь все его личные невзгоды и сложные обстоятельства брезжит родство с народом, избранным для великого дела. Он и верит, и не верит, но в целом особо не думает на эту тему. Просто есть где-то в запасниках идея, которая согревает душу в самые
вьюжные минуты жизни.

Он нормальный, социально адаптированный, кому-то друг, кому-то брат, учится, работает, говорит правильные слова, радуется, печалится и гневается, как все. Никаких отличий. Но отрава нацизма уже перерабатывает его существо, незаметно для него самого и окружающих.

А потом бац - и 2 мая. И он в одно мгновение уже готовый и преданный солдат вермахта. Он сжигает людей и гордится тем, что и на его долю выпало поучаствовать в обустройстве лучшего мира.