17 мгновений
русской весны

ОКНО В ДОНБАСС
Несколько слов о состоянии переселенцев в Москве и мире
В Москве сейчас грозы. Почти каждый день полыхает и гремит. Давно их не было, таких мощных гроз. Особенно это заметно донецким переселенцам, которые оказались вдали от дома, но успели послушать грохот канонад. Точно известно, что дождевая гроза, как и мощный фейерверк в праздничный день, резко переносят сознание в те минуты, когда они слушали совсем не мирные взрывы в своих домах.

По прошествии двух лет войны переселенцы физически находились в невыносимо мирной и все таки незнакомой обстановке. Поэтому во многом они были обращены в сторону своей малой родины. Например, новости о регионе были для них в приоритете перед местными, российскими. На Донбассе у многих остались родные и близкие – с ними тоже ведётся активное общение. Потоки гуманитарной помощи – такие же цепочки. И в юридическом смысле они тоже в регионе, так как все имеют украинские паспорта с донецкой пропиской (или уже документы республики).

Впрочем, на местности, среди органов власти и правопорядка, такие документы выглядят фактически синонимом русской карты. Возможно, в других городах
России все выглядит несколько иначе, но в Москве к донецким относятся со всей признательностью и соучастием. ФМС и полиция показывают высокое уважение и проявляют максимальное содействие. Всё в рамках закона и никаких поблажек, но условия комфортные. Бродя по дворам столицы, можно нечаянно наткнуться на пункт сбора гуманитарной помощи для земляков и таких же горемычных переселенцев. Это согревает в холодные весенние дни жизни в переселении.

Сложнее с работой и учебой, - здесь документы все так же превращаются в камни преткновения. Хуже того, инструменты для решения таких проблем порой напрочь отсутствуют. Например, дончанин, вынужденно отметивший совершеннолетие «на выезде», останется вовсе без правомерных документов. Такой молодой переселенец не может обратиться в больницу, поступить в школу или вуз, даже купить билет на поезд ему затруднительно.
К счастью, ясно обозначенная проблема – уже половина её решения. Бюрократические проблемы можно преодолеть, для этого нужна пара постановлений российских властей, гласных или не гласных – политика
партии, но результат это даст, хоть на это может понадобиться время.


Но среди проблем переселенцев, - донетчан, недавно пришедших на непривычно русские земли, - есть и такие, которые не решить никакими постановлениями и законами, даже принятыми по личному поручению Владимира Владимировича. Здесь обратная ситуация – всевластно только время. И все же, соответствующее отношение общества существенно приблизит улучшение состояния. Речь, как вы поняли, о внутреннем состоянии переселенцев.

Москва, как и любая столица, славится не самыми мягкими нравами. К тому же, столичная среда чужеродна донецким «понаехавшим» по своей сути – эти города во многом отличаются от родных мест по законам жизни, по разнообразию людей и многим другим факторам, которые мы относим к личному комфорту.

Жизнь в новом городе, начатая из-за войны фактически с нуля, осложняется острой тоской по малой своей родине, терпящей бедствие. И во многом ещё – по мирной жизни, тем наивным и, оказывается, беззаботным дням, которые резко прервались гражданской войной 2014. Вспоминается давний милый быт, смешат былые проблемы, и жутко хочется обратно, в то мирное счастье, не знавшее войны, где рядом мама или кто-то близкий, кого теперь рядом нет.

Эта режущая боль читается в глазах любого приезжего донетчанина, да и вообще человека, попавшего в такие обстоятельства. По этому признаку земляки порой узнают друг друга в толпе разношерстной столичной массы. И это не утихнет, кажется, ровно до того момента, пока не прекратится война.
Наверное, жизнь переселенца в этом смысле может быть похожа на ту,
которую вели герои фильма «17 мгновений весны».

Поймите правильно, в какой-то степени первые военные переселенцы действительно разведчики. Даже в Москве, только здесь знак не «минус», а «плюс». Как уже говорилось не раз, Донбасс долгое время был фактически изолирован от высоких столиц и всей России. И те, кто уехал, делают много открытий, о которых рассказывают потом оставшимся землякам. Они - главный мост между некогда раздельными обществами. Вопрос лишь в том, знакомить или побеждать, и это уже зависит от обстоятельств и географии.

Но вернемся к героям фильма и проведённой аналогии. Речь не столько в реальности этих людей, сколько в образах, которые они представляют. И здесь сходство может быть вполне допустимое и точное. Смотрите сами.
Ты, гроза, напои меня,
Допьяна, да не до смерти,
Вот, опять, как в последний раз
Я всё гляжу куда-то в небо,
Как будто ищу ответа.
«Песня о далёкой Родине»
Вряд ли всем переселенцам, но рефлексирующей части вынужденных выходцев
из Донбасса ответов действительно не хватает. Как и родной земли под ногами.
«Берег мой, покажись вдали, краешком, тонкой линией» - как раз об этом.
И вопросы, на которые не будет ответов, извечные, хоть и битые временем, например, «кто ж знал?» или «что ж поделать?».

Такие мысли посещают уехавших в сторону Москвы, вероятно, нечто подобное испытывают и донецкие-киевские. Хотя, если подумать, для них аналогия с
фильмом про 17 дней в жизни Максима Исаева только усиливается.

Почему вообще нужно говорить о киевских? Время такое. За последнее время в информационной среде слишком уж часто проскакивают фразы о том, что Киев – Киевом, но и там есть наши люди, если вы помните. Обстоятельства, безвыходные ситуации случаются не так уж и редко. Хотя, ещё год назад кто-то мог допустить подобную фразу на страницах медиарупоров? Почти никто – времена были слишком контрастные. Но сегодня всевластное время вновь размывает границы. Не так нагло, как размазывают линию соприкосновения киевские силовики, а спокойно и плавно, как подобает в Истории.

Если уж русский мир и живет вместо законов по пословицам и поговоркам,
то нужно помнить и ту, которая про один шаг между любовью и ненавистью.
* * *
… Я прошу, хоть ненадолго,
Боль моя, ты покинь меня.
Облаком, сизым облаком
Ты полети к родному дому,
Отсюда к родному дому.
У каждого переселенца будет своя боль. У кого-то от потерь и лишений,
у кого-то – от осознания ошибок. У кого-то остро защемит в сердце при виде значка «Я остался в Донецке», хотя и вины никакой нет. А кто-то почти равнодушно пройдет мимо свежего памятника, устремленный в будущее. «Без прошлого нет будущего» - помните, так рыдала Катя Козлова в немецкой машине на плече у Максима Исаева.
Марина Третьякова / 08 июня 2016