Ахиллесова пята
Маленького Полковника

ОКНО В ДОНБАСС
Литература из соцсетей / (18+) / Игорь Гомольский
«Ой, бля! Вот же бля! Господи!», - истерично взвизгнула будка КПП, прижатая
к земле шапкой январского снега.

«Гарри, слышишь? Старлей, небось, зеркало нашел и ужаснулся», - лениво прокомментировал Тоха, шумно допив растворимый кофе из металлической чашки.

Мы явно перестарались с растопкой буржуйки, а потому дверку пришлось открыть. Пока старлей, неизвестно зачем, ютился на КПП, мы грелись у печки, выкуривая одну сигарету за другой. В помещении, отапливаемом буржуйкой, горящий табак имеет «копченый» привкус. Мы, впрочем, не жаловались. Привыкли. Кроме того, не каждый день солдату удается раздобыть «Мальборо».

Жизнь – странная штука. Еще два часа назад, ты выпрашивал у местной продавщицы две пачки «Примы» в долг, а теперь потягиваешь кофе и куришь нормальные сигареты. С посылками всегда так. Неделями ругаешься с немолодым контрактником-почтальоном, грозишь пристрелить, если не доставит коробочку
уже вчера, а тут – бац, и она попадает к тебе аккурат в канун суточного патруля.

«Не, Тоха! Чего ты на лейтеху так? Нормальный пацан. Это он зарплатную ведомость в кармане нашел. Ужасается. Глянем?», - предложил я, закуривая вторую.

«Тебе сидится хреново? Этот нахлебник и так у нас еду выцыганил. Сбегай еще
ротик ему вытереть!», - отрезал Тоха. Впечатлительным дамочкам из социальных сетей, падким на казенное имущество в виде бойцов-срочников, он представлялся голубоглазым блондином двухметрового роста. И, что характерно, не врал. Но худоба и чисто бандитская физиономия смазывали впечатление. Не помогали
даже байки про 46-й размер ноги.

«Антон, Вы - злой человек, мудак и лестница-штурмовка в придачу», - парировал я
и уткнулся в телефон, где хранилась моя солдатская библиотека.

«Мужики, бляха-муха! Я же зову!», - вновь разразилась будка и через секунду,
уже чуть жестче добавила: «Это, ёлы-палы, приказ!»
Отстучав десяток шагов по обледеневшим
металлическим панелям, мы заглянули в дверной
проем КПП и обомлели. «Ох, ты ж ё-оооо моё!», -
задумчиво выдал кто-то. Возможно даже, что я сам.
На столе, в окружении казенного телефона, книги регистрации и допотопного советского пенала, стояла вскрытая банка шпротов. От банки, вскрытой невероятно варварским способом, вдоль стола тянулась масляная речушка, стекая на деревянный пол желтоватыми каплями. В этой речушке, переходящей в скупой водопад, кусочки шоколадного пряника играли роль каменных порогов. Сам же пряник, изрядно пострадавший от лейтенантских зубов, лежал на полу.

По столу, принюхиваясь к разлитому маслу, бегала мышь. Еще одна заинтересовалась бесхозным пряником. Сам же героический офицер, более известный как Маленький Полковник, взобравшись с ногами на казенный стул, взирал на происходящее дикими глазами.

Мальчишескую физиономию старлея перекосило от ужаса и отвращения, широкие плечи уперлись в потолок – единственную преграду на пути к бегству от ужасной действительности.

«Товаааарищ стаааарший лейтенаааант, - издевательски протянул Тоха, - что же вы, ей-богу, рыбу с пряником. Нельзя было хлебушка в столовой наколядовать?»

«Закрой рот, - прошипел Маленький Полковник и взглянул на меня, - Гомольский,
ты же у нас институт закончил. Эта дрянь болячки переносит?»
Игнорируя офицерскую истерику, я неторопливо закурил. «Ну, во-первых, еще не закончил. А, во-вторых, товарищ старший лейтенант, еще как переносят. Вы про СПИД что-нибудь слышали?»

На лейтенанта было жалко смотреть. Он явно слышал про СПИД и не горел желанием заразиться им прямо сейчас. Прозвище свое он получил за малый рост, моську подростка и далеко не командный голос. Три крохотных звездочки на погонах были финальным штришком. При этом, как и другие военные, был он крепок и широк в плечах, что, откровенно говоря, лишь усугубляло сходство с любым полковником, уменьшенным вдвое.

«Чего замерзли? Прогоните их, бля!», - не выдержал старлей, балансируя на поскрипывающем стуле.

«Ну, не знаю. СПИД – жуткое дело. Как мы Родину защищать будем, если заразимся? И потом, нам ведь уже на ужин пора», - протараторил Антон и потянул меня за рукав бушлата. Пойдем, дескать, отсюда.

«В дисбате сгною! Ааааа! Уроды! Бегом вернулись!», - еще пару минут бесновался офицер. Мы стояли за углом и давились от хохота. За все прегрешения лейтехе
было определено наказание – терпеть до тех пор, пока мы не докурим.

«Пацаны, ну пожалуйста!», - сломался наш подопечный. Через пять минут он уже сидел в кунге, нервно поглядывая на пол.

Мыши, которых он приказал уничтожить, были выпущены на волю. Донецкий гуманизм, как он есть. «А потому, что нефиг место несения службы шпротным маслом заливать», - выдал Тоха.
Маленького Полковника, не смотря на офицерский чин, солдаты (включая салажат), воспринимали как младшего брата. Он, разумеется, догадывался и страдал по этому поводу. Выражалась это в криках и обещаниях пристрелить как бешеных собак, что только раззадоривало личный состав. Однажды, незадолго до этого милого случая, он десять минут бил меня в живот, требуя вынуть руки из карманов. Дело, учитывая присутствие молодняка, неслыханное. Боюсь, что даже сейчас, много лет спустя, он кривится от шуток про бабушку, которая умеет бить сильнее. В тот раз, я выдавал их одну за другой. Тем более, что бил он, кажется, в бронежилет. Человек тонкой душевной организации. Что с него взять?

«В дисбате сгною!», - сквозь зубы процедил лейтенант, сверля глазами моего сослуживца. Мы сделали вид, что не замечаем его.

«Гарри, не давай ему больше ничего. Мы, с кофе и сигаретами, пойдем в дисбат,
а он пусть дежурит как хочет», - громко произнес Тоха, наклонившись ко мне.

«Парни, вы только не рассказывайте никому! Я же не мышей… заразы боюсь с детства», - потек Маленький Полковник, но тут же взял себя в руки и добавил: «Приказываю!» Мы кивнули, стараясь не засмеяться.

Конечно, уже после ужина, об этом знали все. Самое забавное, что мы с Тохой, как и обещали, держали рты на замке. Армия – коварное место. Ты еще чихнуть не успел,
а окружающие уже здоровья желают. Мистика.

С того дня, Маленькому Полковнику регулярно преподносили мышей в качестве подарка. Благо, что зима выдалась холодной и этого добра в части было навалом.
Игорь Гомольский / Донецк / 14 июня 2016