Сердце матери
Кости Панфилова

ОКНО В ДОНБАСС
РТА / Нам пишут из Донбасса
Лучшие люди Донбасса встали в 2014 году на его защиту. Сильные и смелые сложили
головы в поле в бою. Среди них был боец Константин Панфилов из Шахтерска. О жизни и гибели героя рассказывает его мама, Ольга Ивановна, милая, интеллигентная женщина.
Это пронзительная история о том, как любит и плачет сердце матери, отдавшей
Родине самое дорогое – своего сына…
- Сейчас я покажу вам, какой он был, – Ольга Ивановна достает дневник,
в котором пишет о сыне, и показывает фотографии. - Это Костя в студенческие годы.
Он закончил Харьковский государственный технический университет инженеров сельского хозяйства. Это сын в школьные годы. А здесь он нянчит свою племянницу. Костя-младенец. Костя с другом. Костя с бабушкой. А это с дедом. Мой папа – заслуженный шахтер. Он всегда был примером для Кости. До 16 лет сын считал деда вторым отцом. Как-то уже старшеклассником сын сказал: "Ты знаешь, мама, может, вы с отцом и дедом неправильно нас с сестрой воспитывали? Такие правильные, честные, добросовестные, мы не умеем врать, выкручиваться. Поэтому нам очень трудно в этой жизни".

Костя всегда был очень серьезным. Самое большое его увлечение – армия.
Он читал все, что связано с армией, вооружением. И когда по здоровью его не
взяли в армию, был очень расстроен. Костя всегда возился с животными, спасал собак, кошек. А здесь Косте три с половиной года. Я надеваю на него зеленую рубашечку, а он торопит меня: надевай скорее зеленые шорты. Надела.
"Вот теперь я травка", - доволен сын.

А здесь ему 4 года. Я пеку печенье. Костя: "Ой, мамочка, как красиво пахнет!". А вот
я веду Костю в садик. Светит яркое солнце. Костя: "Какое доброе солнышко, светит прямо в глазки. Я когда вырасту, тоже буду солнышком и буду всем светить в глазки".

Костя очень много читал, особенно любил книги по истории и о войне.
Однажды учитель истории оценил его рассказ о Бородинской битве на "четыре", потому что Костя вроде бы допустил неточность.
Дома Костя пересмотрел не только Энциклопедию, но и
другие книги по истории. Он доказал учителю свою правоту.
Костя постоянно изучал военные монографии. Среди ночи
встану, у Костика горит свет – читает, спать и не думал.
После смерти сына я расспрашивала его товарищей, как он воевал. Они рассказали, что Костя был бесстрашный. Воинская доблесть у Кости наследственная. Я своих дедов никогда не видела. Мамин отец был ранен в Финскую кампанию – снайпер повредил ему глаз. Мама часто рассказывала, каким смелым и добрым человеком
он был. Он умер, когда маме было 14 лет. Мой дедушка по отцу тоже воевал, под Курском он был командиром артиллерийского расчета. Там и погиб. Мы пытались найти его могилу и через Красный Крест, и через военкомат. Мой папа много этим занимался, но безрезультатно.

Мне очень тяжело без моего мальчика. Я каждую минуту чувствую, что его нет со мной. И так ноет и болит сердце, что нет его больше, и не увидеть сына, не прижать к себе, не сказать больше: "Костя, сынок, как ты, мой мальчик?"
- Рядом его нет. Но он остался в вашем сердце, в вашей памяти, значит, всегда с вами.
- А какой весельчак он был! Душа компании! Мог развеселить, спародировать, сочинить четверостишие. Костя очень любил природу. Почему он пошел в сельскохозяйственное училище? Я работала в исполкоме и летом часто возила с концертами школьников и студентов на уборочную. Маленького Костю брала с собой. Комбайны, плывущие по полю, как корабли, приводили его в восторг: "Я тоже хочу так!". А еще он любил ночевки в поле, любил слушать разговоры комбайнеров, шоферов. Эти детские впечатления и определили его путь в жизни. Костя с отличием закончил сельхозучилище, а потом поступил в Харьковский университет.

Когда началась война, он был в Азове, Ростовской области. В марте у сына родилась вторая дочка - Вероника. Я приехала к ним. Сын был счастлив и одновременно очень встревожен. Мы не могли наговориться, обсуждали статьи из Интернета и события на Украине. Константин был уверен, что для русского народа наступает решительное и поворотное время. Он предчувствовал, что после майдана назревают страшные события. Когда я уехала, Костя тоже стал рваться домой. Куда? Зачем? У тебя же маленькие дети! Сколько я доказывала, сколько мы разговаривали, но его решение было твердым: "Я должен быть дома, на родине, я не смогу жить в стороне, я не смогу ни есть, ни пить, ни дышать, если здесь будет враг. Нельзя сидеть и ждать, что все само собой рассосется. Я слишком сильно люблю своих родных, свой дом, свою родную землю. Если не я, то кто защитит?"

Он приехал через несколько дней и стал дежурить вместе с ребятами на
блокпостах. Однажды они поймали вражеских корректировщиков и отвезли их в Горловку. Летом 14-го он охранял в донецкой больнице наших раненых. Косте предлагали учиться на снайпера, но он отказался – такое дело не для него, с его активным и энергичным характером. Потом Костя стал оператором ПТУР (противотанковых управляемых ракет) и служил в батальоне «Восток»,
на позициях в районе Донецкого аэропорта.
- Где и как Костя получил ранение?
- Это случилось в поселке Пески 21 июля, в праздник Казанской иконы Божьей Матери. За операторами ПТУРов постоянно охотились украинские снайперы,
потому что они представляли большую опасность для танков. Костя и еще один парень-ополченец получили ранения, но были живы. Их с позиций везли в больницу Калинина, по дороге "скорая помощь" попала под обстрел украинских вояк. Погибли женщина-военфельдшер, водитель "скорой" Гена Симонян и мой Костя. Санитарная машина была так искорежена, что ее пришлось разрезать на части, чтобы достать людей. Мне позвонил командир, позывной Пчела, и сказал,
что Костя погиб. Мир рухнул. Я ехала в автобусе, не помню, как выскочила. Я так кричала, думала, у меня разорвется все внутри. Костя никогда не рассказывал о своей службе. Сколько раз я предлагала привезти ему и его товарищам домашнюю еду! Он всегда отвечал: "Мама, нельзя. Нельзя рассекречивать расположение части". Он даже свой позывной мне не говорил, я узнала его только после гибели сына,
на опознании в морге. Я прошла там через такой ужас…

Когда приехала в морг на опознание, там столько было погибших…
Мой сын лежал на полу на клеенке. Врач говорит мне:
"Не смотрите по сторонам, смотрите за моей рукой и идите за ней".

Сначала зашел отец, но он не узнал сына. Потом пошла Женя,
моя младшая дочка. Женя узнала брата и просила меня не ходить. Но как я могла не пойти? Вдруг ошибка?
Я сразу увидела своего мальчика, его руки, его родинки на щеках. Узнала и его серебряный крестик, и веревочку из черных ниток, которую он сплел сам.

Было очень жарко, мы не смогли привезти Костю не то что домой, но даже до подъезда. Денег у нас не было, но пришли родственники, друзья, знакомые, товарищи и сослуживцы Кости – все принесли, кто что смог. Командир с позывным Старец привез форму и туфли. На кладбище в Шахтерске уже была готова могила, причем бесплатно, благодаря директору коммунального предприятия "Партнер". Очень много людей приехали проститься с сыном. Боевые товарищи воздали воинские почести, а ополченцы на Саур-Могиле во время похорон Кости дали
такой залп, что мы его услышали в Шахтерске.

Костя со своим подразделением часто ездил на Саур-Могилу, его там хорошо знали и ценили. Однажды, когда мы разговаривали с ним по телефону, он спросил, не видела ли я его по телевизору. Я сказала, что не видела, а может, не узнала, потому что он, наверное, очень изменился. Костя сказал, что он отрастил бороду, но лицо не прячет – он на своей земле, защищает свою семью от захватчиков. Потом друзья говорили, что он всегда ездил на броне с открытым лицом. Командир Старец сказал о Косте так: "Настоящий мужчина, воин и патриот".

Костя любил петь. Никогда не забуду, как он пел "Ой, то не вечер, то не вечер".

Занимался спортом – плаванием, самбо и дзюдо, на соревнованиях занимал призовые места. Костя был среднего роста, но у него была очень красивая фигура. Всегда подтянутый, энергичный, аккуратный.
- А маленькие дочери Кости знают о гибели отца?
- Костя трепетно относился ко мне и сестре, а потом и к жене. И старшую дочь Викторию он очень любил, а уж она души в нем не чаяла. Все время о нем говорит: "Папа, папа, где папа, когда он придет?". Мы сначала говорили ей, что папа улетел на небушко и стал звездочкой. Только через год повели ее на кладбище и показали, где лежит ее папа. А младшей Веронике показываем портрет и говорим, что это папа.
А она тянет к нему ручки, потом прижимает к себе, улыбается и что-то говорит на своем младенческом языке. Господи, неужели они общались на каком-то недоступном для нас – ангельском уровне? Очень тоскует по брату моя
младшая дочь Женя. Она – большая умница.
- Сын снится вам?
- Да. И мне, и сестре. Однажды, когда перед Женей стоял важный выбор, ей приснился Костя: он подталкивал и помогал ей взобраться на дерево и говорил, чтобы она не боялась, он поможет ей. Помню, с каким нетерпением Костик ждал рождения сестрички. Нянчил, каждую свободную минуту был с нею. А однажды, когда вел сестру из детского сада, на нее бросилась большая бродячая собака.
Костя успел защитить Женю, но сам попал в больницу с рваными ранами.

Он всегда трогательно заботился о нас. 19 июля, за два дня до смерти, сын
позвонил мне и умолял в тот же день уехать в Азов. "Мамочка, я хочу, чтобы ты жила, прошу тебя, скорее уезжай. Здесь такое начинается, спасайся, и я буду спокоен", - уговаривал меня. Уже с российской стороны границы я позвонила ему.
И он каким-то чужим, строгим, обреченным голосом сказал: "Я рад за тебя". У него никогда не было такого голоса. Я не знаю, откуда он взялся.

А 21 июля я проснулась с сильнейшей головной болью, которая не отпускала
меня до вечера. И весь день меня что-то угнетало, давило, давило, давило.
В этот день мой сын погиб.
- К вам приезжали его боевые товарищи?
- Тогда нет, ведь начались такие страшные бои по всему фронту. А вот
представители организации "Молодая республика" приходили. Они собирали документы о погибших ополченцах, изготовили звезды, чтобы прикрепить их на домах, где жили герои-ополченцы. Ходили, а потом пропали. Костиной звезды
на нашем доме до сих пор нет, но я надеюсь, что появится.
- Семья Кости получает помощь от республики?
- Невестка – россиянка, и дети в России родились. Ничего им не положено. И я не верю, что в Шахтерске кто-нибудь захочет помочь семье погибшего ополченца.
В нашем городе при любой власти одни и те же люди стоят. И семьи погибших первых ополченцев не получили практически никакой поддержки. Их как бы и не было. Понятно, что тогда не велся должный учет. Это понятно – война. Но ведь сейчас-то есть обращения родственников погибших. Почему же по-прежнему нет помощи? Не верят им? Или нет денег для осиротевших детей и стариков?

Однажды только нам выделили небольшую сумму и помог батальон «Восток»,
дай им Бог здоровья, - дали продукты для младшенькой Вероники. А теперь,
говорят, запретили работу их благотворительного фонда. Кто принял такое непродуманное решение? Не знаете?

Что будет дальше? Мы с Надюшей, невестка с маленькими Викторией и Вероничкой теперь живут со мной в Шахтерске, сядем вечером. Обнимемся, плачем, вспоминаем Костю, мечтаем о будущем наших девочек. Каким оно будет?
Из дневника Ольги Ивановны: «8 февраля 1974 года - день, когда родился мой Костенька, был сказочно красивым. Из окна палаты я видела чудо: деревья, покрытые густым инеем,
и восходящее солнце, окрашивающее их в желтые, оранжевые, розовые цвета. А мой кроха сопел, пыхтел и тянул ручки к миру, который так приветливо встречал новую жизнь».

«21 июля 2014 года. Детонька, сыночек мой, как же мне тяжело жить без тебя,
ребенок мой дорогой!..»
Марина Харькова / Русское телеграфное агентство / 22 июня 2016
Фото:
Денис Григорюк