ОКНО В ДОНБАСС



Пахнет в окопах
парным молоком
Донецкое время / №4 (18) от 03.02.2016

Репортаж с животноводческой фермы, которая из-за своего географического
положения достойна теплого местечка в Книге рекордов Гиннесса.
Остался в поле урожай
Составители Книги рекордов Гиннесса почему-то минуют стороной поселок Ясный, который входит в городскую черту горняцкого Докучаевска. Похоже, опасаются разделить участь земледельцев сельхозпредприятия «Таировское», которые большую часть времени проводят в подвалах, а не на хлебной ниве. В их числе – заведующая молочно-товарной фермой Нина Трибунская, доярки Любовь Парфенова, Ольга Снегирева, а так же скотник Валентин Снегирев, чей труд и незаурядное мужество, по мнению земляков, достойны медалей высшей пробы.

Такого же мнения придерживается и директор СП Анатолий Коломойцев.
Правда, узнав о моем намерении посетить Ясный, он несколько удивился:
– Во-первых, вы подвергнете себя риску... У наших в памяти еще свеж случай,
когда под обстрел попал рабочий автобус. Одна пассажирка погибла,
вторую медикам удалось спасти... А во-вторых, «Таировское» сегодня
«не тянет» даже на обычную заметку.

Все так. Некогда многочисленный отряд животноводов сократился до минимума, виноградники и сады вырублены или просто заброшены, поля второй год разделены линией фронта. Но директор, как и представители Книги рекордов, не учел
одну характерную особенность. То, что от фермы до ближайших
окопов можно добросить камнем.

– А вы уверены, что во всем шахтерском регионе больше нет такой другой фермы?
– На все сто процентов. С поголовьем крупного рогатого скота не густо даже в тылу,
а уж о передовых позициях и говорить не приходится. Поэтому смело можете подавать заявку на внесение в Книгу рекордов Гиннесса.

– Народ только потешим, – продолжал настаивать на своем директор. –
С позапрошлого года стоят неубранными триста пятьдесят четыре гектара подсолнечника и кукурузы. Планировали подкрепить коровок жмыхом да дертью,
но вместо этого всю зиму держали животных впроголодь. Мой предшественник Дмитрий Сверблянский в поисках кормов всю округу исколесил... Впрочем, прошлый сезон таким же оказался. По причинам, не от нас зависящим, оставили в поле ячмень и кормовую тыкву.
Зиму пережить, да лето продержаться
Разумеется, мне могут возразить: «Мол, за брошенные урожаи надо наказывать, а не поощрять». Однако я бы не советовал делать скоропалительные выводы, тем более – упрекать земледельцев Ясного в нерадивости или трусости. И вот вам живой пример. Сентябрь 2014 года. Полевая дорога. На штурманском сиденье легковушки нашей мобильной группы Дмитрий Сверблянский.

– А теперь жмите на всю «железку», – приказал он водителю. – Данный отрезок простреливают снайпера сопредельной стороны. Собственно, они и без оптики могут пересчитать наших коровок и количество репьев на хвосте каждой.

Сказал спокойно, будто сообщил о такой малости, как колдобина по курсу, и продолжил прерванное повествование о подорвавшемся в загонке комбайне:
– Судя по ранению помощника комбайнера и повреждениям кабины, слева сработала мина направленного действия. Пострадавшего увезла скорая,
комбайн пока еще в поле.

Поврежденную технику вытаскивали в нашем присутствии. Эвакуация прошла без особых осложнений. Если, конечно, не считать полученных при буксировке парочки пулевых пробоин в топливном баке подбитого агрегата.
Но еще больше работники «Таировского» огорчились из-за того, что дойное стадо вместе с телятами останется без зимних припасов. И если бы не подстраховались
с сеном, лишились бы и его.

– Сенохранилище, – вспоминает Нина Трибунская, – стоит на видном месте.
В условиях ведения боевых действий – мишень соблазнительная... Поэтому мы рисковать не стали. Охапками, вручную, перетащили корма в пустовавшие сараи. Причем в каждый понемногу. Уж если сгорит, то не все сразу. Тогда уж точно пришлось бы коров под нож пустить.

Предчувствие не обмануло животноводов. Едва только управились, как в кровлю хранилища угодил реактивный снаряд. Два других разорвались на скотном дворе, испятнав осколками стены и двери. Последствия той бомбардировки видны и сейчас. О ней напоминает наспех заколоченное окно каморки, которую доярки шутливо именуют кабинетом заведующей.

– Одному Богу известно (да нам грешным), – продолжает Нина Максимовна, –
как зиму продержались. Наши скотники подсчитали, что на доставку кормов израсходовали около трех тонн солярки. А сколько пришлось помотаться
в поисках клиентов, которые готовы были продать тракторную тележку
дефицитного силоса или соломы...
Подвалы для гостей всегда открыты
Двухлетнее пребывание на линии огня как бы сместило прежние понятия. Оказывается, храбрость теперь нужна не только военным, но и животноводам, которые, кроме вил и доенки, никакого оружия в руках не держали.

– Я многого в жизни боялась, – призналась Ольга Снегирева. – Мышей, грозы.
А здесь еще одна напасть приключилась, похлеще прежних. Но и к ней притерпелись. Пулеметы за поселком тарахтят, мины рвутся, а мы чуть ли не на четвереньках ползем. Последнее дело – опоздать на дойку. Корова ведь не токарный станок, ждать не будет. Народ в Ясном гостеприимный, живет в соответствии с песенными строками: «Заходите в мой дом, мои двери открыты». Только вот вместо дома фигурируют подвалы и погреба.

– Я, – продолжает Ольга, – на дойку при обстрелах с запасом времени выхожу.
Так сказать, учитываю время, потраченное на отсидки в чужом подвале.
Эти расположенные на пути к ферме бомбоубежища я не хуже хозяев знаю.
Почти в каждом пришлось прятаться.

– Всем и каждому досталось на орехи, – поддержала Любовь Парфенкова. –
И нам, и животным. Я так подозреваю: еще больше скудного рациона на удоях обстрелы сказались... Никогда такого не было, чтобы скотина от малейшего шороха шарахалась. А здесь ад кромешный в тысячу децибел. Как только мина рядом хлопнет, так одним теленком меньше.

– Что, от осколков гибли?

– Нет. Выкидыши происходили. Животина, как и человек, стрессам подвержена. Может быть, еще в большей степени. Таким макаром шесть коров
досрочно отелились.

– Рыжая, Ночка, Ниточка и еще три других, – подсказала Снегирева. – Случалось ли подобное этой зимой? Слава Господу, обошлось. Все-таки перемирие, стрелять меньше стали. По крайней мере, ни одна мина на скотном дворе не приземлилась.

Закончить фразу помешал взрыв.
– Похоже, – высказала догадку заведующая, – упало на поле, где тыквы догнивают.
Но это мелочь, если сравнить с тяжелым снарядом. Или «Точкой-У», которую сбили над поселком. Так тряхнуло, что половицы в домах заскрипели.
В киоске поселились сквозняки
Предвижу еще одно вполне резонное возражение: «А на кой ляд возделывать пашню, если урожай все равно осыпется на корню? И не проще ли перегнать коров вместе с телятами подальше от линии фронта?»

Не стану спорить, тем более в тылу достаточно пустующих животноводческих ферм. Однако Нина Трибунская считает иначе:

– На первый взгляд, – говорит заведующая, – здравый смысл здесь присутствует.
Но в таком случае на мели окажутся семьи доярок, скотников, механизаторов. Я уже молчу о чисто моральных аспектах. Ферма – это единственное, что удалось сберечь в условиях военного времени. Она – как последний очаг, сохранить который – дело чести моих земляков.

– Нина Максимовна, – напомнила Ольга, – вы забыли упомянуть малоимущих стариков Докучаевска, которые каждое утро занимают очередь у нашего киоска.

– Разве только одни старики? Покупать молоко никому не возбраняется.
Тем более люди отдают предпочтение нашей продукции. Качество всегда
на уровне, и недорого.

С киоском, где хозяйничает реализатор Светлана Чинякова, связано одно чрезвычайное происшествие. Однажды, за полтора часа до открытия торговой точки сельхозпредприятия, в стоящую рядом многоэтажку угодил гаубичный снаряд. Выворотило угловую квартиру, заодно повредило киоск. А чтобы укоротить сквозняки, женщине пришлось конопатить многочисленные пробоины всем,
что оказалось под рукой.
– Вы можете представить себе следующую сцену? – спросила Трибунская. – Собралась очередь, а вместо молока появляется реализатор и объявляет,
что дойное стадо эвакуировали в тыл. И как людям при этом в глаза глядеть?

Что ж, пожалуй, лучшего довода в защиту стоящей у самых передовых позиций фермы и не придумать. Правда, спустя четверть часа меня вновь начали осаждать сомнения. Как только подал голос вакуумный насос мехдойки, послышались взрывы фугаса. Насколько я ориентируюсь в местной обстановке, мина легла в заброшенном саду. Но где гарантия, что следующая минует скотный двор?

Впрочем, это уже не для Книги рекордов Гиннесса.
Юрий Хоба / Донецк