ОКНО В ДОНБАСС

Раненый завод
на передовой составляет серьёзную конкуренцию китайцам

Договориться об интервью с директором ООО НП «Ясиноватский машзавод», Владимиром Трубчаниным, не составило труда. Сложнее было дозвониться – МТС здесь «лежит» уже второй год. В Ясиноватую
я прибыла в выходной день. Народ спешит по делам, рынок пестрит товаром, в центре города страшные следы разрушений, но никто не отвлекается на довольно ощутимые взрывы.

Какое-то удивительное в своей ежесекундной будничности мужество. Это вам не день простоять да ночь продержаться, Ясиноватая на передовой уже третий год. Живым олицетворением этого является Ясиноватский машзавод. Разбитое заводоуправление в стиле «сталинский ампир» взмывает к небу ранеными колонами и удивительным образом не теряет своей величественности, даже наоборот, такая непокоренная гордость чувствуется в нем.

Метро во многих городах СССР
строили с помощью ЯМЗ

Завод был построен по большей части военнопленными через год после Отечественной войны, а уже в 1947 году выпустил первую продукцию для восстанавливающейся страны. Вначале задуманный, как завод стрелочных переводов (тогда нужно было срочно воскрешать разрушенную железную дорогу), в 50-х годах он стал специализироваться на изготовлении оборудования для шахт.

За 70 лет своей истории здесь выпустили тысячи проходческих комбайнов, лебедок, сотни дробилок, комплексов для проходки стволов шахт, тысячи тонн различного обогатительного, химического, индивидуального оборудования. Продукция ЯМЗ известна во всем мире в первую очередь благодаря изготовлению уникальных механизированных щитовых комплексов для проходки
и сооружения тоннелей железнодорожных магистралей, метрополитенов, крупных коллекторов.

А потом пришла новая война и идеологические потомки тех пленных, которые строили когда-то завод, вернулись, чтобы его разрушить. Завод площадью 50 га уничтожали в каком-то остервенелом исступлении – планомерно и жестоко. Уничтожали не как военный,
а как экономический объект, стратегически важный для Донбасса.
Завод – вторая Брестская крепость

Директор предприятия Владимир Трубчанин – третий в династии Трубчаниных, чья жизнь связана с ЯМЗ. Его дедушка был водителем директора завода, отец прошел весь путь от помощника кузнеца до директора завода, сам он, придя на ЯМЗ в 1992 году, остался верен ему даже в самые страшные времена.

- Полтора года на территории завода была передовая, здесь шла непрерывная война, - рассказывает мне Владимир Викторович. – Настоящая Брестская крепость! Самые ожесточенные бои шли тут
с августа по октябрь 2014 года, а потом еще в январе 2015 года. Некоторые здания уже не восстановить. Никто не задавался целью подсчитать количество попаданий, их было великое множество.
По самым скромным подсчетам МЧС предприятию нанесен ущерб
на 150 млн рублей.

Завод был вынужден остановить свою работу 14 августа 2014 года,
но ненадолго: уже в сентябре рабочие начали возвращаться в цеха, соседствуя с военными частями.

- Нужно было оценить масштаб трагедии и понять с чего начинать. Завод тогда напоминал скорее гарнизон. Военные ушли отсюда окончательно только в марте 2015 года, а до этого у каждого из нас была своя передовая: у рабочих - трудовая, у ополчения – фронтовая, - рассказывает директор. - Кроме того, у нас ведь есть четыре бомбоубежища с мощной вентиляцией, запасными выходами.
Здесь люди жили несколько самых страшных месяцев в 2014 году.
В основном это были жители микрорайона Зорька и сотрудники ЯМЗ. Женщины наши, когда увидели меня, расплакались. Завод я не бросил и даже вопрос - «слинять», спастись - не стоял.
Мэйд ин ДНР

Мы проходим в один из цехов - механосборочный, несмотря на выходной день – работа кипит, вот-вот будет готов очередной,
15-й в этом году, комбайн.

- Один такой комбайн состоит из семи тысяч деталей – каждую нужно
знать, уметь изготовить, - говорит Владимир Викторович. - Полный технологический цикл его создания занимает почти три месяца.

Уникальность завода в том, что все, что мы изготавливаем, «придумываем» самостоятельно. Нашему предприятию, можно сказать, повезло - у нас есть собственное конструкторское бюро, поэтому мы торгуем техникой исключительно нашей собственной разработки. Сочетание – цена плюс качество делает нашу продукцию конкурентоспособной, кстати, мы успешно соперничаем даже
с Китаем и выигрываем эту конкуренцию на близлежащих тер-риториях. Шахтеры сравнивают наши комбайны с автоматом Калашникова за простоту, в этом наш принцип, чем проще,
тем надежнее.

Внутренний рынок Республики слишком мал для мощностей ЯМЗ,
а потому экспорт идет в Россию, Казахстан, Украину и даже на Кубу. Продукция завода там заслужила хорошую репутацию. Кстати, вся продукция маркируется надписью: «Сделано в ДНР» и флагом Республики, и это уже становится брендом.
Завод стирали с лица земли

В кладке стен замечаю белые кирпичные «заплаты», а подняв голову, вижу такие же латки свежего профнастила, контрастирующего с серой крышей.

- Это все следы ремонта, у нас семь цехов и в каждый были попадания, - объясняет Владимир Викторович. - Представьте, как
это выглядело – дыры в стенах, с крыши льет. В ремонте нам очень помог Республиканский центр занятости, выделив людей и обеспечив их зарплатой. Больше, чем полгода здесь работало 200 человек на разборе завалов и ремонтных работах. Мы же со своей стороны обеспечили материалы для этого. Хотя есть цеха, которые восстановить невозможно, например, ремонтно-механический.
От него живого места не осталось. 29 января 2015 года снаряд прилетел со стороны Авдеевки и разорвался внутри цеха,
стены просто вывалились наружу.

Украинские батареи САУ, которые и сегодня стоят за Авдеевским песчаным карьером, находятся по прямой от ЯМЗ всего за 12 км,
а дальность их стрельбы - 27 км. Арифметика простая…

Минеры на заводе работали почти два с лишним месяца, а последний снаряд обнаружили три месяца назад. У проходной завода стоит неприметный памятник – это место гибели первого командира Ясиноватского ополчения. В годовщину трагедии перед митингом-реквиемом решили навести порядок, почистив разросшиеся кусты,
и граблями вытащили «лимонку», которая чудом не разорвалась.
Модернизация необходима

Но на заводе смогли сберечь большинство оборудования и на данный момент предприятие работает на 60% своей возможной мощности.

- Кроме, нанесенного ущерба, сегодня главной проблемой не только нашего, но и всех машиностроительных предприятий Донбасса является колоссальный износ оборудования, - признает Владимир Викторович. - Уже сейчас необходимо обновление оборудования, чтобы окончательно не отстать от российских коллег и не потерять все еще достаточно высокую конкурентоспособность. Даже рос-сийские современные станки нам сейчас реально не по карману,
а ведь пройдет совсем немного времени, и техническое перевооружение станет для нас вопросом выживания.

Кстати, ЯМЗ может похвастать сложными компьютеризированными станками, на которых производят гидравлические моторы, гидравлические распределители. А это уже четвертый технологический уклад. Есть роботизированные японские станки, которые способны производить до пяти операций! Технические возможности станков обеспечивают высокую производительность и точность. Здесь работают станочники самой высокой квалификации.

На сегодня штат завода составляет почти 300 человек, текучки
нет, зарплата выше средней по Республике, платят вовремя,
а иногородних на работу бесплатно доставляют автобусами. Наступающий 2017 год уже обеспечен заказами в основном завязанных на России.

- Не люблю слово «команда», мне больше по душе – «коллектив», - говорит Трубчанин. – Во многом благодаря людям, которые не бросили работу, не уехали, жив наш завод. Основной костяк остался верен, есть исключения, но о них никто не жалеет. Специалистов «выращиваем» сами, обучаем всему. И, поверьте, Трубчанины –
не единственная династия на заводе.
Здесь птицы поют и лимоны растут

Есть на ЯМЗ свои оазисы, например, оранжерея, в которой удалось сохранить экзотические гибриды лимонов с грейпфрутом и мандарином. Прежняя большая оранжерея разрушена осколками снарядов и лимонный генофонд спасали, как могли, эвакуируя деревца в тепло. Владимир Викторович насыпает мне полную
сумку ароматных шариков лимона.

Был на заводе и свой медведь по имени Степан Донбасс пяти лет.
Он выдержал самые страшные обстрелы, во время которых благоразумно прятался в свою ванну. В ноябре 2014 был эвакуирован в Орехово-Зуево, там он содержится в хороших условиях в компании 30 таких же топтыгиных.

А вот собачий питомник, который попал даже в Книгу рекордов Гиннесса из-за рекордного количества животных, серьезно пострадал.

- Мы очень долго убирали из вольеров трупы посеченных осколками собак, некоторые убежали, - погрустнел голос директора. – Сегодня
их не более сорока осталось. А раньше было 1,5 тысячи собак плюс около сотни кошек, обслуживали их тридцать кинологов, три ветеринара и только на кормежку уходило 2 млн грн в год.

Завершаем экскурсию в разрушенном заводоуправлении, здание держится чудом, представляя собой обугленный кирпичный костяк. Поднимаемся по уцелевшему лестничному пролету, переступая обугленные рамы и дверные косяки. Я фотографирую Владимира Викторовича на фоне его бывшего кабинета и приемной, на месте которой теперь зияют перекрытия, ржавая арматура. Украина сюда выпустила бессчетное количество снарядов, а здание устояло.
Тогда его сожгли зажигательными снарядами.
Мы сможем всё, мы русские

- Это здание восстановить уже невозможно, - очень спокойно замечает Трубчанин. – Я сознательно его не буду трогать, пусть остается живым памятником, молчаливым свидетелем преступлений этой войны. Здесь сгорели все мои документы о высшем образовании, сгорел диплом кандидата наук, хорошо, что диплом доктора наук оставался дома, вот он единственный и уцелел. Но ничего. Верю, все у нас будет хорошо. Давно известны законы,
по которым развивается общество, и там, где было очень плохо, обязательно наступит хорошо.

Сегодня заводоуправление находится в другом здании, свежий ремонт, флаги на стенах, Владимир Викторович говорит, что значительно сократил штат управленцев. Кабинет его не похож
на обыкновенное чиновничье гнездышко, да он и не чиновник.
На отдельном столе макет проходческого комбайна, на стене - портрет Путина, грозящего кому-то пальцем, а над рабочим столом - картина эпической битвы нашего монаха Александра Пересвета с татаро-монгольским богатырем Челубеем. И по сей день идет эта схватка между Светом и Тьмой.

- Хотелось бы, чтобы государственная российская таможенная служба не относилась к нашим предприятиям, как к украинским, мы всегда были и остаемся русскими, - возвращают меня в реальность слова Владимира Викторовича. – На нас не распространяется соглашение
о Таможенном союзе, хотя могло бы. Таможенная пошлина все еще остается высокой и составляет от 5 до 30%. Но мы сможем все, мы же теперь закаленные, лишь бы не было прямых попаданий.
Юлия Андриенко / "Комсомольская правда" №140 (26656) от 9 декабря 2016