Вся наша жизнь – война

ОКНО В ДОНБАСС
Чем глубже человек погружается в войну, тем больше он привыкает
к ее суровым, но очень простым законам. Некоторые так привыкают, что это становится их единственно возможной формой жизни.

Война тяжелая по воздействию, но очень простая в правилах.
Понятно, ради чего жить – ради победы. Сильная мотивация. Мы все, по сути, продолжение клетки, победившей миллионы других. Победа в движении, это очевидно, победа в сильном духе – вся наша жизнь есть инерционное движение от той первой клетки. Каждый побеждает свое: кто-то себя, кто-то врагов, кто-то – вполне конкретные государства. Можно победить время, победить боль.
Да мало ли ещё способов обозначить цель. Иногда выжить – это уже победить. Цель одна – победить, а где именно, каждому дано по способностям
и поступкам.

Выходит, вся наша жизнь - война, а не только ее последний отрезок. Хотя этот период как раз в корне изменил понимание всего. И, как следствие, восприятие.

Теперь стало больше тех, кто осознанно живет ради победы. Они составляют целые регионы мотивированных к жизни людей. Больше ли стало людей, потенциально готовых к войне, скорее даже – к защите своего дома, Родины?
В исчислении большой истории – вряд ли, а вот за последние десять лет показатель явно изменился в известную сторону.

Всё можно свести к одной войне. В военных условиях может проходить даже жизнь потребителя. Того самого расхоложенного, капризного и эгоистичного человека из эпохи офисов и гаджетов. По сути, для него обладание последней новинкой из кремниевой долины (а хотелось бы уже Сколково, кстати) или откуда–то еще – это тоже есть победа. Победа в погоне за новой морковкой.

Видели, такие даже на Донбассе остались. Они раздражают живых людей непониманием сути суровой реальности и инфантильными попытками жить как ни в чем не бывало. Они имеют на это полное право.

Когда мы думаем о мирной жизни, которая вроде бы закончилась несколько лет назад, они маячат на заднем плане. Как атрибут этого воспоминания о мире. Они задают его тон, но они не способны измениться под стать происходящим форс-мажорам. И поэтому так раздражают во время войны. Будто в неподходящей ситуации вы увидели глупо улыбающегося плюшевого медведя – и он выбесил вас окончательно.

Что ж, даже раздражение возможно победить.
В университете нам говорил один необыкновенный профессор, что все процессы в жизни происходят по принципу маятника. Туда-обратно.
От романтизма – к реализму. Будто с небес на землю, от звёзд – к терниям,
и обратно. И кстати, там, во глубине донецких руд, звезды познаются совершенно иначе, и уж куда искреннее.

В таком случае война – конечный пункт маятника на противоположном конце от мирной жизни. Что это значит? Одни скажут, что маятник движется с ужасающей скоростью: только что ты спокойно пил кофе, глядя в окно, как в следующую секунду раздался свист и кого-то рядом не стало. Для других расстояние больше – от центра до окраин, откуда доносятся звуки смертоносных осадков. Третьи живут мирной жизнью в соседнем с войной городе. Четвертые готовят убежища за сотни километров от боевых действий. Пятые при упоминании войны чуть медленнее жуют свой ужин.

Мнений столько же, сколько людей, думающих об этом. Но все понимают,
что дальше войны ничего не может быть.
Всегда после войны приходит новая жизнь. С трудом, понемногу, с огромной тяжестью. Психологический слом в памяти человека, пережившего войну, действует точно так же. У него жизнь четко делится на «до» и «после».
Ещё есть страшный отрезок «во время», задвинутый в самый дальний ящик воспоминаний, но поминаемый ежедневно. Война круто меняет судьбы, из-за чего многие жизни будто обнулились в это время. Воспрянули и проявили себя пассионарии; резко и, кажется, насовсем сменили обстановку мирные и сочувствующие граждане. Все это тоже дает плоды. Народы движутся,
колесо истории крутится.

Ничто в природе не изменяет своего состояния, не затронув сложившееся равновесие. Вопрос в том, чтобы после хаотичного движения калейдоскоп жизни снова сложился в захватывающую и правильную картину. Тем более,
что мы сами отчасти определяем контуры будущего бытия.

* * *

Все сводится к понимаю мира и жизни как таковой. Один максимум определен – это война. Пора искать повод это признавать и прекратить попытки узнать, что может быть дальше, ибо там – кромешная тьма. Со вторым максимумом проблемы. Человечество вело войны большую часть своего существования.
Если мы, зная это, будем спокойно продолжать в том же духе, то о нашем веке,
о котором мы сейчас с гордостью говорим, что он цифровой и вообще решающий, будут вскользь упоминать в учебниках уже через сто лет.

А что хуже всего – мы не увидим другого мира, кроме мира в войне.

Марина Третьякова / 04 ноября 2016
Графика: Дмитрий Шмель